Три страха, сросшиеся в один миг.
Свет, звук и тьма столкнулись.
Всё вокруг дрогнуло. Лес озарился слепящим сиянием — настолько ярким, что даже Саэ и Рё зажмурились.
Пустой завопил. Маска треснула — на этот раз до конца. Изнутри вырвался поток серого дыма, распадаясь на пепел.
Тело чудовища обмякло и исчезло, рассыпаясь на крошечные частицы света, которые медленно упали на землю, как пыль из чужого сна.
И только тогда Масато понял, что не дышит.
Он стоял, застыв, с вытянутыми руками, и воздух наконец прорвался в лёгкие.
— Я… — выдохнул он, тяжело оседая на колени. — Я жив?..
Саэ подбежала к нему.
— Жив, идиот. Хотя, честно, я сама не уверена, как ты это сделал.
Рё подошёл следом, вытирая кровь из уголка губ.
— Три кидо… одновременно. Без ошибок. Без чтения заклинания. Без подготовки. Это невозможно, — сказал он почти шёпотом.
Масато смотрел на свои руки. Они дрожали. Пальцы были обожжены светом реяцу, но боли он не чувствовал — только слабость, как будто в нём выжгли всё, кроме пустоты.
— Наверное… просто повезло, — выдохнул он, пытаясь улыбнуться.
— Повезло? — Саэ вскинула бровь. — Если это везение, то я хочу, чтобы мне хотя бы раз повезло так же эффективно.
Они рассмеялись — тихо, нервно, с облегчением. Смех разлился по лесу, как слабый отблеск жизни после долгой ночи.
Масато поднял взгляд.
Туман снова стал мягким, спокойным. Где-то в ветвях пели птицы.
Он вздохнул, впервые за долгое время спокойно.
Страх… он ведь не враг, — подумал он. — Он просто… предупреждение. Сигнал. И если прислушаться, можно услышать не только опасность, но и силу.
Коуки спрыгнула с его плеча, села на землю перед ним и ткнулась мордочкой в руку.
Он улыбнулся.
— Видишь, Коуки… я ведь говорил, что умирать рано.
Обезьянка что-то тихо пропищала в ответ, и он не понял — это было согласие или сарказм.
Он посмотрел в сторону рассеянного света — туда, где исчез Пустой.
На мгновение ему показалось, что издалека, сквозь остатки тумана, на него кто-то смотрит.
Глаза. Чужие. Но не злые. Просто… наблюдающие.
Он моргнул — и видение исчезло.
Но где-то внутри, глубоко, всё ещё звенел тихий голос, тот самый, что он слышал перед боем:
Ты видишь больше, чем другие. Просто боишься открыть глаза.
Масато опустил голову и улыбнулся.
— Может быть, — сказал он себе тихо. — Но, знаешь, иногда бояться — это лучший способ не ослепнуть.
Когда они вернулись в Академию, инструктор долго молчал, слушая их отчёт.
Потом сказал коротко:
— Миссия выполнена. Без потерь. Результат… удивительный.
Масато хотел было что-то ответить, но Саэ с Рё переглянулись и синхронно пихнули его локтями.
— Просто прими похвалу, герой, — сказала Саэ.
— Герой? — он нахмурился. — Я предпочёл бы "выживший". Это звучит реалистичнее.
Позже, уже вечером, он сидел у окна своей комнаты.
Солнце садилось, окрашивая Сейрейтей в янтарь.
В отражении стекла его глаза на секунду вспыхнули тем же золотистым цветом.
Он коснулся их пальцами.
— “Видишь больше, чем другие”… — прошептал он. — Да ну, я и так вижу слишком много.
Коуки зевнула, свернувшись клубком рядом.
Масато тихо улыбнулся.
— Ладно… хватит думать о пустых. Завтра экзамен по истории. А он, как известно, куда страшнее.
За окном легонько шелестели листья, и в этом шелесте было нечто похожее на смех.
Мир снова дышал спокойно.
А вместе с ним — и Масато.
Глава 9. Тень под плащом
Библиотека Академии Шинигами спала — если вообще можно назвать сном то странное, неподвижное состояние древних свитков, пахнущих пылью, чернилами и временем. Воздух был настолько неподвижен, что казалось, будто само пространство затаило дыхание, боясь потревожить бумажных духов, что обитали здесь, между строк.
Тусклые лампы из духовного стекла мерцали ровным светом, отбрасывая длинные полосы тени на пол, выложенный серыми плитами. В углу, за одной из низких перегородок, сидел Шинджи Масато — в привычной небрежной позе, с растрёпанными волосами и усталым выражением лица, будто уже десятый час боролся не с тайнами мироздания, а со сном.
Перед ним лежала гора свитков. Один из них был раскрыт, и на полях корявыми буквами было приписано: