Эффект не заставил себя ждать.
Прямо под его комнатой, на первом этаже, грохнула дверь, сорванная с петли от резкого, инстинктивного выброса силы. Послышались крики, ругань, топот быстрых ног по лестнице. Через мгновение дверь в его комнату с треском распахнулась, ударившись о стену.
Первым ворвался Шинджи Хирако. Его лицо, обычно отмеченное скептической усмешкой, было напряжено, глаза сужены до щелочек. Он не был в маске, но в его позе читалась готовность активировать ее в долю секунды. За ним, почти наступая на пятки, втиснулся Кенсей — огромный, мрачный, с кулаками, уже сжатыми так, что костяшки побелели. Позади них, в тесном коридоре, мелькали другие фигуры: Роуз с гитарой в руках, будто собиравшийся использовать ее как дубину; Лав с перекошенным от беспокойства лицом; Хиори, уже материализовавшая свой дзампакто.
— Что, неужели опять началась трансформация!?… — начал было Шинджи резким, сдавленным голосом, но фраза замерла у него на губах.
Он увидел. Они все увидели.
Масато стоял посреди комнаты. На нем не было ни клочка маски. Никаких костяных наростов. Ни искаженных черт. Он был в своей простой темной одежде, куртка была расстегнута. Лицо его было спокойным, даже… умиротворенным. И на нем была улыбка. Не широкая, не торжествующая. Тихая, чуть усталая, но настоящая. Та, что идет из самой глубины, когда долгая боль наконец отпускает. В его правой руке, опущенной вдоль тела, свободно, почти небрежно, висел клинок. Знакомый, и в то же время совершенно новый. Голубое пламя уже не формировало его, а лишь лизало лезвие и рукоять, как бы исследуя, обживая новую-старую форму. Оно струилось и на одежду Масато, на перчатки, и там, где оно касалось ткани, та чуть светилась, будто заряжаясь энергией, затягивая невидимые «собачьи» раны усталости, перенапряжения, духовного дисбаланса.
Тишина повисла в комнате, густая, как смола. Давление, исходившее от Масато, не спадало, но в нем не было угрозы. Оно было просто фактом. Как вес горы. Как шум океана.
Кенсей первым расслабил кулаки. Он фыркнул, и это фырканье прозвучало почти что разочарованно.
— Черт, — пробормотал он хрипло. — А я уж думал, хоть подраться нормально получится.
Хиори опустила дзампакто, но не убрала его. Она прищурилась, вглядываясь в Масато, будто пытаясь обнаружить подвох.
— Это что за новый фокус, а? — спросила она резко. — Давление, как у спящего вулкана, а сам стоит и улыбается, как идиот. Меч… это твой меч? Тот самый?
Масато кивнул. Он посмотрел на клинок в своей руке, потом снова на них.
— Да, — сказал он просто. И его голос звучал… цельно. Без привычной осторожной сдержанности, без скрытого напряжения. — Мой. Он вернулся. И я… — он сделал паузу, подбирая слова, и улыбка на его лице стала чуть увереннее, — я тоже. Вернулся. По-настоящему.
Шинджи медленно выдохнул. Напряжение спало с его плеч. Он прошелся взглядом по Масато, по мечу, по спокойному, ровному свету в его глазах.
— Ты называешь это «целым»? — переспросил Шинджи, и в его голосе снова зазвучали знакомые нотки скепсиса, но теперь уже без тревоги. — С таким-то рэяцу, которая сейчас всю Каракуру разбудит? Ты похож на целую духовную электростанцию.
— Не разбудит, — спокойно ответил Масато. — Пусть она просто… существует. Раньше я ее сдерживал. Возможно потерял. Возможно просто спрятал. Теперь — нет. Она просто есть. Как есть я. Со всем, что во мне.
Роуз, протиснувшийся вперед, присвистнул, разглядывая клинок.
— А форма-то изменилась, — заметил он. — Раньше был более изящный, помню со слухов. А этот… солидный. Фундаментальный что ли. И пламя… оно не вокруг. Оно в нем. Интересно.
Лав, выглядывавший из-за плеча Роуза, кивнул, его лицо наконец расплылось в широкой, одобрительной ухмылке.
— Круто! Значит, теперь ты не сломаешься, если в тебя швырнуть банку? И маска не вылезет?
— Не должен, — сказал Масато. И в его словах не было высокомерия. Была простая уверенность, рожденная не из пустых обещаний, а из только что пережитого внутреннего соглашения. — Маска… она теперь не отдельно. Она — часть общего пейзажа. Как и все остальное.
Хирако еще несколько секунд молча смотрел на него, потом махнул рукой.
— Ладно. Шоу окончено. Все, разойдись. Электричество включили, все в порядке. — Он повернулся, чтобы уйти, но на пороге обернулся. Его взгляд на мгновение встретился с взглядом Масато. — Завтра, — сказал Шинджи коротко. — Покажешь, что этот новый «целый» ты может. Без драм. Без истерик. Просто работа.