Интересно, можно ли заболеть от страха заранее? — подумал он, прислушиваясь к собственному сердцу. Оно билось с упорством барабанщика, который репетирует перед битвой, но сам в неё идти не собирается.
Дверь распахнулась с таким шумом, будто кидо 32-го уровня ударило в неё напрямую.
— Вставай, Масато! — выкрикнула Саэ Амацука, появляясь на пороге вихрем огненной энергии и хорошего настроения. — Сегодня турнир!
Следом, как тихая тень за громом, вошёл Рё Хидэми — худощавый парень с задумчивыми глазами и вечным выражением усталого философа, несущий с сог три свитка.
— Турнир? — Масато приподнялся. — Это тот, где выигрывает тот, кто не сгорел?
— Именно! — сияла Саэ. — И мы записали тебя!
— Что?! — Масато подпрыгнул так резко, что Коуки едва не свалилась с его плеча. — Я не соглашался!
— Зато я согласилась, — невозмутимо сказала Саэ. — Нам нужен кто-то, кто не умрёт слишком быстро.
— Прекрасно, — простонал Масато. — Я всегда мечтал быть живым щитом.
Он медленно натягивал хакаму, ворча о несправедливости мироздания. Ткань липла к коже, ремни путались, узлы расползались. Каждое движение вызывало ощущение, будто само пространство следит за ним и тихо смеётся.
Когда троица вышла во двор Академии, солнце уже поднялось высоко. Песчаная дорожка к арене казалась бесконечной. Воздух дрожал от жары и от напряжения.
Ну вот, Масато, ты снова идёшь туда, где умирают храбрые и выживают только идиоты… Подожди, кто ты? Ах да — идиот. Отлично, шансы 50 на 50.
По пути Саэ болтала без умолку: про фаворитов турнира, про то, как один парень вчера случайно поджёг свои волосы хадо № 32, и про то, что «если верить слухам, победителю дадут личное поздравление от капитана четвёртого отряда».
— Может, капитан лично тебя вылечит, когда тебя размажут по стене, — добавил Рё, не отрываясь от своих свитков.
— Спасибо за поддержку, — вздохнул Масато. — Напомни, почему мы друзья?
— Потому что никто другой не выдерживает твоих лекций о кидо, — ответила Саэ.
— Ага. И никто другой не даёт мне списывать формулы, — добавил Рё.
Масато тихо хмыкнул. Хотя, если подумать… может, они и правда друзья. Странно. Даже в аду можно найти компанию.
Когда они подошли к арене, толпа уже бурлила. Студенты кричали, спорили, обменивались заклинаниями и предположениями. На солнце вспыхивали белые и чёрные хаори, как волны в море. Запах пота, пыли и духовной энергии висел в воздухе плотным облаком.
Масато замер у входа, глядя на просторную арену, выложенную светлым камнем. В центре блестели линии духовных печатей, а вдоль стен — наблюдатели в чёрных мантиях.
— Великолепно, — прошептал он. — Даже солнце сегодня жарит так, будто ждёт, кто из нас загорится первым.
Судья объявлял имена участников. Каждое имя сопровождалось вспышкой аплодисментов, выкриками и редкими свистками. У Масато с каждым новым именем сердце проваливалось чуть глубже.
Может, упасть в обморок прямо сейчас? Или притвориться, что Коуки укусила меня за шею? Нет… хотя идея неплохая…
И вдруг он услышал:
— Следующий бой: Шинджи Масато против Куроды Рэнъё!
Толпа оживилась. Имя Куроды произвело эффект вспышки хадо: одни загудели от восторга, другие засмеялись, кто-то свистнул.
— О, нет, — прошептал Масато. — Только не он.
Курода был известен всем: высокий, мускулистый, с выражением вечного превосходства. Говорили, он способен разрушить стену с помощью хадо № 33 без чтения заклинания.
Масато попытался сделать шаг вперёд, но ноги не слушались.
— Масато! — Саэ хлопнула его по плечу. — Просто будь собой!
— Это худший совет в моей жизни, — выдавил он.
Рё молча поправил ему воротник хаори и добавил:
— И помни: трус, который жив, — всё ещё победитель.
Эти слова почему-то застряли в голове. Он сделал глубокий вдох, шагнул вперёд и вышел на арену.
Толпа загудела. Ветер трепал рукава, пыль поднималась над плитами, солнце ослепляло глаза. Всё казалось нереальным, как сон.
Вот она, арена… пахнет потом, страхом и амбициями. Как приятно, что хотя бы я представляю здесь страх.