Он сделал глоток чая, поморщился — чай был ещё горячий — и продолжил, жестикулируя свободной рукой:
— А эти… групповые проекты! Это же чистый ад! Собрать вместе столько личностей, каждая из которых свято уверена в своей правоте или, наоборот, плевать хотела на всё, и заставить их прийти к консенсусу по теме, о которой никто из них на самом деле ничего не знает! Это же уровень подготовки диверсантов, а не учеников! Например, в Уэко Мундо, — он ткнул пальцем в воздух, подчеркивая свою мысль, — в Уэко Мундо всё честно. Тебя хотят съесть. Ты не хочешь быть съеденным. Правила простые. Прямо. Понятно. А там… — он махнул рукой в сторону, где предположительно находилась школа, — там тебя медленно, методично перемалывают в пыль социальными ожиданиями, глупыми правилами и домашними заданиями по средам!
Его тирада закончилась, и он откинулся в кресле, выглядя одновременно комично и по-настоящему измождённо.
Масато молча слушал, делая маленькие глотки горячего чая. Тепло разливалось по груди, снимая остатки скованности. Он смотрел на своего напарника, на этого древнего духа, который пережил изгнание, столетия скитаний, битвы с пустыми и шинигами, и который теперь был повержен школьными буднями.
«Он преувеличивает, конечно. Но… не полностью. В его словах есть доля правды. Это иная форма стресса. Не острый, как клинок, а хронический, как тупая боль. Постоянная необходимость играть роль, контролировать каждое слово, каждое движение в среде, которая для нас абсолютно чужая. Даже опасность в Хуэко Мундо была… чище».
— Не согласен, — наконец произнёс Масато, поставив чашку на ящик.
Хирако поднял брови, явно ожидая возражений по существу — о сравнении уровней опасности, о духовных угрозах и прочем.
— Почему? — спросил он с искренним любопытством. — Ты же сам видел этот цирк. Исида, который готов разорвать любого, кто усомнится в святости учебного плана. Ичиго, который борется с миром, как с личным врагом. Эта девочка-шинигами, которая смотрит на тебя так, будто ты либо угроза миссии, либо… — он усмехнулся, — объект для не совсем служебного интереса. Давящая атмосфера, идиотские правила…
Масато дождался, пока он закончит. В комнате было тихо, только чайник на кухне щёлкнул, выключившись, да из угла доносилось ровное дыхание спящей Маширо.
«Действительно… Почему?»
— Хотя, нет, знаешь, ты прав, — сказал Масато, и его голос прозвучал на удивление мягко, почти задумчиво, — В Уэко Мундо хотя бы никто не задаёт домашних заданий.
Он произнёс это совершенно серьёзно. Без тени улыбки. Просто как констатацию непреложного факта.
В комнате повисла пауза. Густая, звонкая, наполненная только тиканьем старых часов где-то в темноте и отдалённым гулом города.
Хирако смотрел на него. Сначала с недоумением, как бы проверяя, не ослышался ли он. Потом его взгляд стал аналитическим, будто он пытался разложить эту фразу на составляющие и найти в ней скрытый, глубокий смысл. Он видел перед собой бывшего лейтенанта 4-го отряда, мастера кидо, человека, прошедшего через боль, предательство и превращение в пустого. Человека, который только что сравнил два ада и в качестве решающего аргумента против одного из них привёл… домашние задания.
И это осознание — этот абсурдный, до мозга костей практический аргумент — обрушилось на Хирако со всей силой. Его рот слегка приоткрылся. Он оторвал ноги от ящика и сел прямо, уставившись на Масато.
— …Ужас, — наконец выдохнул он. И в этом слове не было никакой иронии или пафоса. Это было чистое, неподдельное, почти благоговейное ужасающее прозрение. — Ты… ты абсолютно прав. Тысячу раз прав. Домашнее задание. Этого… этого в Уэко Мундо действительно нет. Никто не заставит тебя решать задачи по алгебре после того, как ты выжил в схватке с адьюкасом. Никто не потребует сочинение на две страницы о мотивах поступков менос гранде. — Он провёл рукой по лицу, и его плечи слегка затряслись — не от смеха, а от чего-то более глубокого, от осознания абсурдности всего сущего. — О, Боже. Это же гениально. И ужасающе. Школа опаснее, потому что у неё есть… административный ресурс. Дедлайны. Учебный план. Она добивает тебя бумажной волокитой и скукой. Это… это низко. Подло. Нечестно.