«Ничего подозрительного в непосредственной близости. Следов активного вмешательства Холлоу нет. Однако общий фон в районе школы… по-прежнему имеет те слабые искажения, как будто пространство здесь тоньше, или кто-то недавно активно пользовался сенкаимоном». Его мысли текли методично, аналитически. Он был полностью поглощён работой, его тело неподвижно, взгляд расфокусирован, направлен внутрь, в мир духовных потоков.
Именно поэтому он заметил её приближение чуть позже, чем обычно. Его периферийное зрение зафиксировало движение — чью-то быструю, целеустремлённую походку, направляющуюся из двери школы прямо в его сторону. Он вышел из состояния глубокой концентрации, и его взгляд сфокусировался на фигуре, появившейся перед ним.
Это была Рукия. Она шла, прижимая к груду стопку учебников и тетрадей, явно куда-то торопясь. Её лицо было сосредоточенным, брови сдвинуты, губы плотно сжаты — выражение человека, выполняющего важную миссию. Она, видимо, решила срезать путь через этот тихий угол, чтобы быстрее добраться до другой части двора, где, как Масато знал, иногда собирались другие ученики их класса.
Она не смотрела под ноги. Её взгляд был прикован к группе Ичиго вдалеке, её мысли, очевидно, были заняты оценкой обстановки, контролем за своим подопечным. Её левая нога, обутая в стандартную школьную туфлю, наступила на незаметный выступ асфальта, чуть приподнятый корнями того самого клёна.
Это было не падение. Это была потеря равновесия. Неловкое, резкое спотыкание. Её тело дёрнулось вперёд, руки инстинктивно разжались, чтобы ухватиться за что-то, и стопка книг, которую она так бережно несла, взмыла в воздух, разлетаясь веером страниц и твёрдых обложек.
Время для Масато замедлилось. Он видел, как учебник по истории описывает в воздухе медленную дугу, как тетрадь с конспектами раскрывается, подобно крылу птицы, как ручка выскальзывает из пенала и устремляется к земле. Он видел широко распахнутые от неожиданности и досады тёмные глаза Рукии, её руку, беспомощно протянутую вперёд.
Его тело среагировало раньше, чем сознание отдало приказ. Это был не порыв героя, не демонстрация скрытых способностей. Это был отработанный за столетия инстинкт бойца и целителя — инстинкт предотвращать падения, ловить то, что летит, стабилизировать то, что потеряло опору. Он сделал один плавный, почти незаметный шаг вперёт. Его руки, до этого находившиеся в карманах, вынырнули наружу быстрыми, точными движениями.
Он не суетился. Не делал лишних телодвижений. Левая рука поймала падающий учебник за корешок. Правая, описав короткую дугу, собрала на лету две тетради, прижав их к груди. Коленом он мягко принял удар падающего пенала, не дав ему отскочить далеко, и тут же, тем же плавным движением, подхватил и его. Вся операция заняла менее двух секунд. Стопка учебников теперь аккуратно лежала в его руках, будто их только что передали из библиотеки.
Тишина в их углу была оглушающей на фоне общего гама двора. Рукия стояла, всё ещё слегка наклонившись вперёд, её руки были пусты. Она смотрела то на свои пустые ладони, то на аккуратную стопку в руках Масато, затем снова на него самого. На её щеках, сначала от неожиданности и усилия, а теперь от чего-то совсем иного, разгорался густой, яркий румянец, который не могли скрыть даже короткие чёлки её тёмных волос.
— Вы… — начала она, и её голос, обычно такой чёткий и властный, звучал сдавленно, почти шёпотом.
Масато, всё ещё держа книги, спокойно встретил её взгляд. И в этот момент, совершенно непроизвольно, в ответ на всплеск её эмоций и внезапный выброс реяцу, вызванный испугом и смущением, его дремлющая способность дала о себе знать. Глубоко в его серых зрачках мелькнула краткая, едва уловимая вспышка — слабое оранжево-золотое свечение, похожее на отблеск заката на поверхности воды. «Глаза Истины» активировались на долю секунды, инстинктивно пытаясь прочитать ситуацию.