Перед его внутренним взором предстала не физическая, а духовная картина. Душа Рукии была подобна отточенному клинку — чистой, закалённой, сконцентрированной. Сила в ней билась ровным, мощным потоком, без изъянов и затемнений, что говорило о хорошей выучке и сильной воле. Но поверх этого ровного свечения пульсировали более быстрые, хаотичные всплески: учащённый ритм, похожий на барабанную дробь (сердцебиение), и волны тепла, исходящие от её духовного центра (смущение, адреналин). Его аналитический ум, не привыкший к таким тонкостям, мгновенно интерпретировал эти данные.
«Учащённый пульс. Повышенная температура духовного ядра. Признаки стресса. Или подготовки к внезапному бою. Вероятно, восприняла ситуацию как потенциальную угрозу или проверку. Опасный и сосредоточенный экземпляр. Требует дальнейшего наблюдения. Нельзя терять бдительности».
— Ваши учебники, Кучики-сан, — произнёс он своим обычным, ровным, вежливым тоном, протягивая ей стопку.
Его голос вернул её к действительности. Рукия резко выпрямилась, с силой сглотнув. Её пальцы сжались в кулаки, затем разжались. Она почти выхватила книги из его рук, прижав их к себе с новой, ещё большей силой, как будто они были щитом.
— Спасибо, — выпалила она, и это слово прозвучало резко, почти как выговор. Она злилась. Но не на него. На себя. «Идиотка! Споткнуться, как несмышлёный ребёнок! И прямо перед ним! Почему этот… этот странный тихоня всегда оказывается рядом? И почему он смотрит так… так будто видит прямо сквозь меня?»
Пауза между ними натянулась, стала неловкой и густой. Масато, закончив свою аналитическую оценку, просто стоял и ждал. Он не знал, что ещё сказать. Социальные протоколы для таких ситуаций в его опыте были скудны.
Чтобы разрядить молчание, которое уже начинало привлекать любопытные взгляды пары проходящих учеников, он спросил, подбирая слова:
— Вы… уже освоились? В мире живых? Здесь, в школе, всё довольно… специфично.
Он имел в виду сложности маскировки, особенности наблюдения в человеческой среде. Он спрашивал как коллега, как другой оперативник под прикрытием.
Но Рукия услышала в этом что-то совсем иное. Для неё это прозвучало как намёк на её неловкость, на её провал в этой самой маскировке. Её щёки пылали ещё сильнее. Она подняла подбородок, и в её тёмных глазах вспыхнул оборонительный огонёк.
— Я прекрасно справляюсь! — ответила она резко, её голос приобрёл знакомые командирские нотки. — Мне не нужны… советы или наблюдения. Я знаю, что делаю.
Масато слегка склонил голову набок, его выражение оставалось непроницаемым. «Реакция чрезмерно агрессивная. Подтверждает гипотезу о стрессе. Возможно, её миссия сопряжена с высоким давлением. Или у неё личные трения с командованием».
— Я не сомневаюсь, — сказал он нейтрально. — Просто констатирую факт. Это место требует привыкания.
Его спокойный, почти отстранённый тон, похоже, выводил её из себя ещё больше. Она чувствовала, что теряет контроль над ситуацией, над собой, над этим странным, непонятным собеседником.
— Мне пора, — отрезала она, даже не взглянув на него снова. — У меня… дела.
И, крепче прижав к груди свои спасённые, но теперь словно опозоренные учебники, она резко развернулась и зашагала прочь тем же быстрым, целеустремлённым шагом, каким пришла. Но теперь в её походке чувствовалась не уверенность, а желание поскорее скрыться.
Масато смотрел ей вслед, его брови слегка сдвинулись. «Интересно. Столь сильная физиологическая реакция на минимальный стрессовый фактор. Возможно, её тренировка делала упор на боевую эффективность, а не на психологическую устойчивость в бытовых ситуациях. Слабое место. Стоит отметить».
Он не видел, как, уже отойдя на приличное расстояние, Рукия прижала ладонь к своему пылающему лицу, мысленно костеря себя последними словами. ««Я знаю, что делаю»! Боже, как это тупо прозвучало! Он же наверняка думает, что я полная истеричка! Или, что хуже… что я неумеха!» В её голове снова всплыл образ его спокойного лица, тех странных, на мгновение будто светящихся изнутри глаз, и того, как легко и плавно он поймал все её вещи. Это сочетание безмятежной силы и этой… пронизывающей внимательности сводило её с ума. И от этого смущение только усиливалось, запуская порочный круг.
Масато же, закончив наблюдение, снова прислонился к прохладной стене. Его взгляд автоматически вернулся к группе Ичиго. Всё было спокойно. Инцидент исчерпан. Он добавил новую запись в свой ментальный досье на Рукию Кучики: «Высокий уровень боевой готовности. Чистая, сильная душа. Склонна к перегреву в небоевых, социальных ситуациях. Требует осторожного обращения. Присутствие может быть полезным для контроля за Ичиго, но также является дополнительным фактором риска разоблачения».