— Пробный образец, — сказал он спокойно, но каждая его слово было отчеканено из стали. — Примитивный. Слабо заряженный. Предназначен не для боя, а для сбора данных. Чтобы посмотреть, сработает ли. Чтобы проверить, заметят ли. Чтобы изучить реакцию духовной среды Каракуры на внедрение искусственных сущностей.
Он повернул голову, его взгляд скользнул по тёмным силуэтам складов, по спокойной воде, по зажигающимся вдалеке огням города.
— Кто-то здесь изучает границы миров. Тестирует прочность барьеров. Ищет слабые места для инфильтрации. И этот «почерк»… — он сделал небольшую паузу, и в его голосе прозвучала не ненависть, а холодное, безошибочное узнавание, — он пахнет нашим старым знакомым. Лабораторной стерильностью и амбициями, не скованными моралью.
Хирако медленно поднялся, его глаза встретились с глазами Масато. Между ними пронеслось молчаливое понимание, целая палитра воспоминаний и догадок. Они оба знали, о ком речь. О ком-то, кто считал души и миры материалом для экспериментов. О ком-то, чьи тени уже однажды накрыли Готей 13.
— Началось, — тихо, но отчётливо произнёс Хирако. Это было не вопросом, а утверждением. Констатацией того, что они оба чувствовали с момента прибытия в Каракуру, но теперь получили первое, вещественное подтверждение.
Масато кивнул, один раз, коротко.
— Началось. И это был лишь первый, самый глупый щуп. Следующие будут умнее. Сильнее. Их будет труднее отличить от настоящих.
Они ещё несколько минут постояли в тишине над исчезнувшей угрозой, сканируя пространство, пытаясь уловить хотя бы след оператора, того, кто выпустил этого зонда. Но кроме обычного городского духовного фона и далёких, беззаботных душ ничего не было. Лаборант был аккуратен.
— Надо предупредить остальных, — сказал наконец Хирако, разворачиваясь и засунув руки в карманы. Его лицо снова стало беззаботным, но теперь это была маска, натянутая поверх тревоги. — И усилить наблюдение. Если они начали забрасывать сюда своих крыс, значит, Каракура им интересна не просто так. И, скорее всего, интересна именно из-за нашего рыжего дружка.
Масато в последний раз окинул взглядом тёмный причал, как будто фотографируя его в памяти, затем молча последовал за Хирако. Они пошли обратно по променаду, но теперь их «прогулка» имела совсем иной вкус. Вечерний воздух больше не казался безмятежным. В каждом шорохе в кустах, в каждом отблеске света на воде теперь могла таиться угроза нового, более совершенного зонда. Мир живых, эта школа, эти прогулки — всё это была лишь тонкая плёнка на поверхности бурлящего котла, в котором снова закипала чужая, холодная и расчётливая война. И они, двое древних духов, снова оказались на её передовой.
Глава 67. Вайзрадский Совет
Возвращение в логово вайзардов после вечернего инцидента у реки ощущалось как переход в иную реальность, но на сей раз не в духовную, а скорее в социальную. Просторное, аскетичное помещение склада, погружённое в привычные сумеречные тени и пропахшее пылью, металлом и старым деревом, встретило их не тишиной, а разнородным гулом повседневной — если так можно назвать их быт — жизни.
Где-то в дальнем углу раздавались короткие, ритмичные щелчки и шелест — это Хачиген, склонившись над каким-то сложным прибором из стекла и меди, проводил свои вечные калибровки. Рядом, развалившись на потертом кожаном диване, который был гордостью их «гостиной», Лиза листала глянцевый журнал с равнодушным видом, лишь изредка фыркая при виде особенно нелепого наряда. Маширо, свернувшись калачиком на огромном мешке с чем-то мягким, мирно посапывала, прижимая к груди потрёпанного плюшевого медведя неясного происхождения. Из соседнего помещения, отгороженного ширмой, доносились глухие удары и сдавленные ворчания — Кенсей, очевидно, вымещал на каком-то невинном тренировочном манекене своё недовольство миром.
В центре помещения, в луче единственной мощной лампы, свисавшей с балки, Роуз что-то нежно настраивал на своей гитаре, извлекая тихие, меланхоличные аккорды, которые странным образом переплетались с мирным храпом Маширо. Лав, сидя на перевёрнутом ящике и с мрачным видом жевал пряник, уставившись в пустоту, а Хиори, стоя у огромного, запылённого окна, смотрела на зажигающиеся в городе огни, её осанка была прямой и напряжённой, как всегда.
Хирако, войдя, не стал делать драматическую паузу. Он хлопнул в ладоши — резко, громко, звук эхом прокатился под высокими потолками.