— Собрание, граждане! — объявил он голосом, в котором не осталось и следа вечерней беззаботности. — Всем бодрячком к центру комнаты. Мы обнаружили кое-что… необычное.
Этот тон — деловой, лишённый шуток — заставил даже Лизу оторвать взгляд от журнала. Роуз замолчал на пол-аккорда. Хиори медленно обернулась от окна. Даже храп Маширо на секунду прервался, и она уютно потянулась, не открывая глаз. Из-за ширмы вывалился Кенсей, вытирая пот со лба грязной повязкой на руке, его лицо выражало раздражение от прерванной тренировки.
— Что ещё? — проворчал он. — Опять запах пиццы почуяли? Или Хирако опять спутал соляную кислоту с соевым соусом?
— Поинтереснее, — парировал Хирако, уже теряя терпение. — Масато. Докладывай, мне лень.
Все взгляды — скептические, любопытные, усталые — устремились на Масато, который стоял чуть позади Хирако, его лицо в полумраке было невозмутимо. Он сделал шаг вперёд, в круг света под лампой, и начал говорить. Его голос был ровным, тихим, но настолько чётким, что каждое слово было слышно даже в дальних углах.
— Сегодня вечером, в районе старого причала на реке, мы обнаружили и нейтрализовали существо класса Пустых, — начал он, без преамбул. — Внешне — слабый, аморфный экземпляр. Однако его духовная сигнатура имела аномальные характеристики.
Он сделал небольшую паузу, собирая мысли, чтобы описать неосязаемое.
— Реяцу существа было… неорганичным. Ощущался сильный искусственный привкус. Его можно описать как «металлический», «химический». Не было естественной боли, тоски или хаоса, присущих душам, превратившимся в Пустых естественным путём. Вместо этого — ощущение сконструированности, спешки. Как будто его не вырастили из души, а… собрали из подручных духовных материалов и скрепили энергетическими скобами. Его поведение также было нехарактерным: не агрессивным в классическом понимании, а скорее… сканирующим. Реакция на провокацию — шаблонная, как у запрограммированного устройства.
Тишина в помещении после его слов стала иной. Не ленивой, а напряжённой, наэлектризованной. Даже Кенсей перестал ёрзать.
— Искусственный? — первой нарушила молчание Хиори. Она не сдвинулась с места у окна, но её голос прозвучал резко, как удар хлыста. — Ты уверен?
— Да, — ответил Масато, встречая её взгляд. — Это был не эволюционировавший дух. Это был зонд. Предназначенный для тестирования среды, а не для охоты.
— Случайность, — тут же отмахнулся Кенсей, скрестив на груди мощные руки. Его лицо выражало глубочайший скепсис. — Вокруг, особенно в таких дырах, как этот город, полно уродцев. Один появился с глюком — и что? Панику разводить? Может, его просто электрическим током шибануло перед превращением, вот и «металлический» привкус.
— Электрический ток не оставляет следов лабораторной стерильности в духовном спектре, — холодно парировала Хиори, не глядя на Кенсея. Её взгляд был прикован к Масато, и в её глазах горел знакомый, леденящий огонь — смесь ненависти и холодного анализа. — Это пахнет его рукотворным дерьмом. Айзеном. Это его почерк. Брать душу, ковыряться в ней, перекраивать… Создавать что-то новое, уродливое и послушное. Зонд — идеально в его стиле. Низкая стоимость, возможность массового производства, функция сбора данных.
Имя, произнесённое вслух, повисло в воздухе, словно ядовитый газ. На лицах всех присутствующих промелькнули тени прошлого — предательства, боли, изгнания.
— О, — протянул Роуз, мягко перебирая струны гитары, извлекая диссонирующий, тревожный звук. — Значит, маэстро снова взялся за дирижёрскую палочку. И его новая симфония… состоит из искажённых, синтетических нот. Какая грустная и претенциозная музыка. Музыка без души, только техника. Отвратительно.
Лав, до этого молча жующий, нахмурил свои густые брови.
— Погодите-ка, — сказал он своим низким, гудящим голосом. — Если это искусственный Пустой… он съедобный? Я имею в виду, для других Пустых. Это же, по сути, духовный фастфуд. Собранный, упакованный… Может, это новый вид… э-э-э… корма? Кто-то решил подкормить популяцию в Уэко Мундо?
На него посмотрели с таким выражением, что он смущённо хмыкнул и откусил ещё кусок пряника.
— Ладно, ладно, просто мысли вслух.
— Мысли о еде оставь при себе, Лав, — бросила ему Лиза, наконец закрыв журнал. Её голос был полон скуки, но взгляд стал острее. — Если Хиори права — а она обычно права в таких мерзостях — то это не про кормёжку. Это про разведку. Кто-то щупает границы здесь, в Каракуре. Зачем? — Она перевела взгляд на Хирако.