Рукия замерла, её глаза широко распахнулись от досады и смущения. Она быстро наклонилась, чтобы поднять ручку, в этот момент её взгляд на долю секунды встретился с взглядом Масато. И она увидела. Не просто его спокойное лицо. Она увидела те самые глаза. В них, в этой серой глубине, горел тот странный, глубокий, оранжево-золотой свет. Он смотрел не на неё. Он смотрел сквозь неё, сквозь стены, в какую-то непостижимую даль. Это был взгляд не ученика, не человека. Это был взгляд… наблюдателя из иного мира.
Её сердце ёкнуло. «Что с его глазами? Он что, видит…?» Мысль оборвалась, не находя объяснений. Щёки её снова вспыхнули, на сей раз от замешательства и внезапного, леденящего страха. Она судорожно подняла ручку, положила её на стол, не проронив ни слова, и почти побежала к своему месту, чувствуя, как её спина горит под его — как ей казалось — пристальным взглядом. На самом деле Масато уже давно перевёл взгляд обратно на Ичиго, даже не заметив её кратковременной паники. Для него она была лишь мимолётным помехой на фоне куда более важной картины.
Теперь он сфокусировался на самой точке схождения шрамов — на Ичиго. И тут его ждало новое открытие.
Душа Ичиго была не просто мощной, как он отмечал и раньше. Под пристальным взглядом «Глаз Истины» она предстала во всей своей тревожащей сложности. Она не была монолитом. Она напоминала перегруженный кристалл, внутри которого бушевала невероятная энергия. По его поверхности — нет, по самой его структуре — шли тончайшие трещины. Не шрамы извне, а трещины изнутри, как будто содержащаяся внутри сила вот-вот разорвёт сосуд. И с каждой секундой, с каждым ударом сердца Ичиго, с каждой его эмоцией (а сейчас это была лишь скука и дремота) давление внутри этой души-кристалла слегка нарастало, и трещины слегка расширялись.
И что самое важное — те самые «шрамы» в пространстве, те чёрные разрезы, сходившиеся на нём, реагировали. Они не пульсировали сами по себе. Они вибрировали в унисон с колебаниями реяцу Ичиго. Когда внутреннее давление в его душе росло, шрамы чуть заметно расширялись, из них сочился едва уловимый, холодный духовный «сигнал», уходящий в никуда, в ту самую чёрную пустоту за пределами разрезов. Когда давление спадало — шрамы сжимались. Это было похоже на сеть высокочувствительных сейсмических датчиков, установленных вокруг спящего вулкана, чтобы отслеживать малейшие толчки перед извержением.
Мысли Масато текли холодным, логичным потоком, отсекая эмоции, оставляя только анализ.
«Он не просто мишень. Он не случайный феномен с сильной душой, привлёкший внимание. Это системное явление. Кто-то… что-то проделало эти микро-разрывы в самой ткани мира вокруг него. Цель: отслеживание. Мониторинг каждого всплеска, каждого изменения в его духовной мощности. Эти шрамы — не проходы. Они слишком малы, нестабильны. Это… иглы. Датчики, воткнутые в реальность. Они фиксируют его рост».
Он следил за тем, как очередная волна скуки и раздражения от монотонного голоса учителя пробегала по Ичиго. Внутренний кристалл его души слегка сжался, потом отдал слабый импульс. Один из ближайших шрамов, проходивший прямо через стену класса за спиной Ичиго, дрогнул и испустил почти невидимую струйку чёрного «дыма».
«Но просто наблюдать? Нет. Это слишком пассивно для того, чей почерк я учуял вчера. Если это Айзен… или кто-то с подобным складом ума… наблюдение — лишь первый шаг».
Сценарий выстраивался в его голове с пугающей ясностью.
«Эти шрамы не только слушают. Они… ослабляют. Они делают локальную реальность вокруг него более хрупкой. Каждый его всплеск, каждый выход его силы на поверхность — а он неизбежен, с таким внутренним давлением — встречает не цельное полотно мира, а ткань, прошитую этими шрамами, этими точками слабости. Это как давить на стекло, испещрённое царапинами. Оно треснет не где попало, а именно по этим линиям».
Учитель биологии что-то спросила. Исида поднял руку, чтобы ответить. Ичиго, разбуженный внезапной тишиной, вздрогнул и неудачно дёрнулся, случайно толкнув локтем свой учебник. Книга с глухим стуком упала на пол. Небольшой, ничтожный всплеск эмоций — досада, раздражение на себя.
Масато видел, как душа Ичиго отозвалась на это крошечное событие яркой, короткой вспышкой. И видел, как три ближайших шрама в пространстве ответили синхронным, чуть более интенсивным, чем раньше, выбросом холодной энергии. Как будто система зафиксировала «событие» и отчиталась.