Учитель физкультуры пронзительно свистнул, собирая всех у выхода на беговую дорожку.
— Построились! На старт! Шесть кругов! Кто последний — дополнительно уберёт инвентарь!
Послышались общие стоны, шарканье ног. Группа неохотно вывалилась на улицу, на бетонированную дорожку, окаймлённую травой. Солнце било в глаза, заставляя щуриться. Масато занял место в середине строя, стараясь не выделяться.
Хирако, разумеется, выбрал иную тактику. Он тут же отстал, сделав вид, что у него развязался шнурок, а затем просто свернул в тень под раскидистым деревом у края поля. Он прислонился к стволу, сложил руки на груди и принял позу философа, созерцающего тщету человеческих усилий. Когда взгляд Масато скользнул в его сторону, Хирако широко, преувеличенно зевнул, потянулся, а затем, убедившись, что учитель смотрит в другую сторону, скорчил Масато смешную гримасу — надул щёки, вытаращил глаза и изобразил человека, умирающего от скуки и жары. Это было настолько глупо и нелепо, что Масато, занятый своими мрачными анализами, едва сдержал непроизвольный спазм в уголке губ. Он лишь слегка покачал головой, давая понять, что увидел этот перформанс, и снова сосредоточился на предстоящем беге.
Свисток прозвучал резко, прорезав воздух. Толпа учеников рванула с места — кто быстро, кто медленно, создавая неизбежную толкотню на первых метрах. Ичиго, будто выпущенный с тетивы, рванул вперёд с неестественной, почти яростной скоростью, быстро обгоняя всех и исчезая за первым поворотом. Его бег был не спортивным, а бегством, попыткой выплеснуть наружу ту энергию, что клокотала внутри.
Масато же выбрал иной темп. Он бежал ровно, экономично, в самом центре группы. Его движения были лишены всякого напряжения. Каждый шаг был рассчитан, каждый вдох — полным и глубоким. Он не пыхтел, не краснел, не вытирал пот со лба. Он просто двигался, как хорошо отлаженный механизм. Его спина была прямой, руки работали в такт с ногами с почти военной выправкой. Для постороннего глаза это могло выглядеть как просто хорошая физическая форма, но для знающего взгляда в этой лёгкости было что-то… не от мира сего. Это была не просто натренированность семнадцатилетнего парня. Это была многовековая привычка экономить силы, распределять энергию, двигаться эффективно в любой обстановке. Он бежал так, будто мог бежать так целый день, не сбавляя темпа.
Это не осталось незамеченным.
Тацуки Арисава, бежавшая несколькими метрами впереди, время от времени оглядывалась, чтобы проконтролировать положение в группе. Её взгляд, острый и оценивающий, как у спортсмена, несколько раз задерживался на Масато. Она видела его идеальную осанку, отсутствие малейших признаков усталости, этот странно ровный, почти машинный темп. В её глазах не было подозрения, но было жёсткое, профессиональное уважение. Она кивнула про себя, как бы отмечая: «Так, этот парень знает, что делает». Она не стала приставать с вопросами, просто запомнила.
Исида Урю, бежавший ближе к задней части группы, тоже заметил. Но его реакция была иной. Его острый, аналитический ум, вечно ищущий несоответствия и странности, тут же зафиксировал аномалию. «Шинджи Масато. Переведённый ученик. На уроках тихий, незаметный. Но на физкультуре… его выносливость и техника бега не соответствуют образу «замкнутого очкарика» или обычного парня. Он двигается как… как солдат. Или как человек, прошедший серьёзную физическую подготовку, далёкую от школьной программы. Почему? Что он скрывает?» Его брови сдвинулись, а взгляд, скользнув по Масато, стал холодным и подозрительным.
Масато, конечно, чувствовал эти взгляды на себе. «Тацуки оценила. Исида засомневался. Риск. Но сбавлять темп или симулировать усталость сейчас будет ещё более подозрительно. Нужно держаться золотой середины». Он слегка, почти незаметно, позволил своему дыханию стать чуть более слышным, имитируя лёгкую нагрузку, но не меняя темпа.
Тем временем Хирако, лениво наблюдавший за бегунами из своей тени, продолжал свой немой спектакль. Когда Масато пробегал мимо него на очередном круге, Хирако, делая вид, что поправляет носки, изобразил немую сцену отчаяния: схватился за сердце, показал, как оно выскакивает из груди от ужаса перед бегом, а затем сделал жест, будто выжимает мокрую тряпку, указывая на потные спины бегущих. Это было настолько идиотски и не к месту, что Масато, проходя мимо, на долю секунды не выдержал и его глаза встретились с глазами Хирако. Взгляд Масато говорил: «Ты невыносим». Взгляд Хирако отвечал: «Зато я не потею».