— Это не сигнал тревоги, — сказал он. Его голос был абсолютно ровным, лишённым дрожи, но в этой ровности билась стальная, ледяная жила. — Это сигнал вторжения. Точечный. Точный, как удар лазера. Цель — не массовое разрушение. Не хаос. — Он на секунду замолчал, его глаза, видящие невидимое, сузились. — Цель — прицельное зондирование. Или… охота. На конкретную цель.
Он не назвал имя. Но в воздухе между ними оно повисло незримо. Куросаки Ичиго. Маяк. Приманка. И хищник, почуявший его свет, теперь не посылал жалких, искусственных зондов. Он открывал дверь. Свою дверь.
Они обменялись взглядами. Быстро, молниеносно. Взгляд Маширо — острый, готовый к действию. Взгляд Хачигена — тяжёлый, полный понимания серьёзности момента. Взгляд Масато — пылающий холодным аналитическим огнём. Никаких слов больше не было нужно. Никаких команд. Время шуток, покупок и передышки кончилось. Резко, бесповоротно, с грохотом захлопнувшейся ловушки.
Следующее их движение не было шагом. Это было исчезновение.
Маширо первой. Её тело, ещё секунду назад замершее на месте, смазалось, превратилось в розовую вспышку, которая рванула вперёд с нечеловеческой скоростью, оставив за собой на мгновение висящий в воздухе силуэт. Она использовала Шунпо, но её стиль был резким, взрывным, как выстрел.
Хачиген — вторым. Он не рванул, а как бы растворился на месте, его массивное тело переместилось в пространстве с тяжёлой, но невероятно быстрой плавностью, будто глыба, подхваченная невидимым течением.
Масато — последним. От него не осталось даже вспышки. Он просто перестал быть там, где стоял. Воздух на его месте слегка дрогнул, и всё. Его Шунпо было бесшумным, идеально экономичным, следовым.
На пустынном променаде, освещённом одиноким жёлтым фонарём, остались лишь разбросанные пакеты. Пакет с рисом лежал на боку. Коробка чая вывалилась и покатилась по асфальту. Неоновые носки с единорогами выпали из своего пакета и печально блестели в грязи. Безмолвное свидетельство того, как рутина была разорвана в клочья в долю секунды.
Тишина, наступившая после их исчезновения, была иной. Она не была мирной или пустой. Она была зловещей, тяжёлой, наполненной отзвуками того чужеродного давления, которое ещё висело в воздухе, медленно рассеиваясь, как ядовитый газ. Канал по-прежнему лежал чёрной лентой, фабрики молчали.
А где-то там, на северо-востоке воздух дрогнул. Не сильно. Словно кто-то дёрнул за край натянутой, прозрачной плёнки, покрывающей мир. Он задрожал, заколебался, и в самом его центре, с тихим, похожим на хруст ломающегося стекла звуком (но звуком, слышимым только на духовном уровне), появилась трещина. Небольшая. Тонкая, как волос. Но из неё тут же повалил густой, багрово-чёрный дым, и в разрезе мелькнуло что-то огромное, а вместе с ним пара холодных, безразличных глаз, смотрящих в этот мир с той стороны.
Разрез расширился на мгновение, превратившись в зияющий, неправильной формы портал — Гарганту.
Охота, предсказанная Хирако, началась. И вайзарды, бросив всё, уже мчались навстречу своей части этого начинающегося ада.
Глава 70. Вторжение. Ямми и Улькиорра. Часть 1
Путь в километр, преодолённый со скоростью, непостижимой для обычного восприятия, занял у троицы вайзардов меньше десятка секунд. Они не бежали по улицам — они пронзали пространство, оставляя за собой лишь лёгкие завихрения воздуха и смутную тень движения в вечерних сумерках. Их маршрут был прямым, как стрела, выпущенная в эпицентр того чудовищного давления.
Место, куда они прибыли, было типичной для окраин Каракуры площадью: асфальтированное пространство, окружённое с трёх сторон низкими, обшарпанными зданиями бывших мастерских и гаражей, а с четвёртой — пустырём, заросшим бурьяном и усеянным грудой строительного мусора. Посреди площади стоял ржавый каркас того, что когда-то должно было стать детской площадкой, — несколько кривых металлических труб и бетонное основание горки. Вечерний ветер гудел в этой ржавой арматуре, издавая протяжный, скорбный вой.
Но теперь эта картина мирного запустения была изувечена.
Асфальт в центре площади был вздыблен и расколот, будто по нему ударили гигантским молотом. Из трещин валил едкий дым — не от огня, а от чего-то иного, что испепелило сам материал. Стена одного из гаражей была частично обрушена, и из-под груды битого кирпича и штукатурки торчали искорёженные остатки автомобиля. Воздух был густым, наполненным пылью, запахом расплавленного асфальта и… чем-то сладковато-металлическим, отдававшим озоном после мощного электрического разряда.