Но Масато уже не было там. Он материализовался на мгновение в пяти метрах левее, в воздухе, на уровне груди гиганта. И в этот момент произошло ещё одно изменение. Его гигай — искусственное физическое тело, сковывающие львиную долю его силы и создававшее иллюзию обычного человека, — словно лопнуло, как мыльный пузырь. Не со вспышкой и грохотом, а тихо, растворившись в клубах голубоватого духовного пара. То, что теперь парило в воздухе, было его истинной формой шинигами. Та же одежда поверх униформы шинигами — чёрное пальто, брюки, но теперь они казались частью его сущности, а не просто тканью. Его черты стали чуть острее, взгляд — глубже, а вокруг всего тела едва уловимо мерцала аура сконцентрированной, спокойной мощи. Он больше не скрывался.
Ямми, только что вытащивший свой кулак из кратера и обернувшийся, чтобы найти цель, увидел перед собой эту новую, парящую фигуру. Его свиные глазки сузились от ярости и… недоумения. Куда делся тот человек? И кто это теперь?
У Масато не было времени на объяснения. Его правая рука была уже вытянута вперёд, ладонь обращена к лицу гиганта. Пальцы сложились в специфическую, отточенную веками практики мудру. Никакого шёпота заклинания, никакого выкрикивания имени. Только мгновенная концентрация воли и энергии.
Из центра его ладони, прямо перед мордой ошеломлённого Ямми, родилась сфера. Небольшая, компактная, но невероятно плотная. Она вспыхнула ярко-голубым светом, который на секунду окрасил всю внутренность барьера в холодные, призрачные тона. Хадо № 33. Сокатсуй. «Синий огонь». Синий огонь разрушения. Но в руках Масато, мастера, способного обходиться без инкантации, это было не просто заклинание — это был точный, хирургический выстрел.
Сфера не летела в грудь или туловище. Она, описав молниеносную дугу, врезалась Ямми прямо в лицо, в область его крошечных, свиных глаз.
Был не взрыв в привычном понимании. Был ослепляющий, сокрушительный выброс чистой духовной энергии, сконцентрированной в точке. Он не был рассчитан на то, чтобы пробить броню или разорвать плоть. Его целью был сенсорный шок.
Голубой кошмар развернулся прямо перед глазами Ямми. Ослепительная вспышка, от которой даже его притуплённое зрение помутнело, сменилась оглушительным гулом, заполнившим уши. Волна чистого, обжигающего реяцу ударила в его лицо, не оставляя физических ран, но вызывая мучительное, жгучее онемение, как от удара током по нервным окончаниям. Он отшатнулся, зарычав не от боли, а от чистой, неконтролируемой ярости и дезориентации. Он тряс головой, пытаясь стряхнуть голубые звёзды, плясавшие перед его глазами, и его рёв, на этот раз полный бешенства, оглушительно прорвался даже сквозь барьер Хачигена.
— ААААРГХ! СУ#А! МНЕ В ГЛАЗА ЧТО-ТО ПОПАЛО!
Урон от атаки был минимальным. Кожа на лице Ямми, прочная, как броня, лишь слегка обуглилась и задымилась. Но цель была достигнута. Ослепление. Дезориентация. И, что важнее, — полное, бешеное переключение внимания. Примитивный гнев гиганта, который мог бы быть направлен на кого угодно, теперь был сфокусирован с лазерной точностью на том, кто его ослепил. На Масато.
— Я ТЕБЯ РАЗМАЖУ, ЧЕРВЬ! — завопил Ямми, яростно растирая кулаками глаза, из которых текли слёзы от яркой вспышки. Его реяцу, и без того чудовищное, заклокотало с новой, неистовой силой, окрашивая воздух вокруг него в тёмно-багровые, грозовые тона.
«Хорошо. Внимание на мне. Ярость сфокусирована. Маширо сможет закончить эвакуацию. Хачи удерживает поле», — пронеслось в голове Масато, пока он мягко опускался на землю, его взгляд уже искал следующую точку для манёвра.
Улькиорра, всё это время стоявший неподвижно, как белая статуя, наконец проявил признак активности. Не физической. Его глаза, эти ледяные зелёные осколки, сузились. Он следил за каждым движением Масато с интенсивностью хищной птицы. Его голова слегка наклонилась, как будто он прислушивался к чему-то, что могли уловить только его сверхчувствительные приборы.
— Интересно, — произнёс он своему разъярённому компаньону, но его голос был настолько тихим и бесстрастным, что казалось, он разговаривает сам с собой. — Использование Кидо уровня лейтенанта… без инкантации. Запаздывание между мыслью и реализацией — менее 0,05 секунды. Скорость перемещения… превышает стандартные показатели для зафиксированных шинигами этого ранга. И эта пластичность… — Его взгляд скользнул по тому месту, где Масато совершил неестественный изгиб. — Аномалия в биомеханике. Напоминает адаптивные свойства низших форм Пустого, но с сохранением когнитивного контроля. Несоответствие данным требует дополнительного изучения.