Ямми его не слушал. Он протёр кулаком свои слезящиеся глаза и, едва различив силуэт Масато, снова ринулся в атаку. На этот раз он не просто бил. Он размахнулся и бросил вперёд всю свою массу, как живой таран, намереваясь раздавить противника целиком.
Масато снова не стал встречать удар. Он отпрыгнул назад, его ноги едва касались земли. И снова его рука вытянулась. На сей раз на кончиках его пальцев вспыхнул и закрутился вихрь алого пламени. Он был маленьким, размером с теннисный мяч, но от него исходило ощущение концентрированной, нестабильной жары.
Хадо № 31. Шаккахо. «Залп алого пламени».
Алый мячик со свистом, похожим на шипение раскалённого металла в воде, рванул навстречу несущейся массе Ямми. Он не целился в голову. Он целился в центр груди, в точку, где собиралась инерция движения.
Раздался резкий, сухой хлопок, больше похожий на звук лопающегося огромного пузыря, чем на взрыв. Алый огонь не разбрызгался. Он сфокусировался в точке удара и высвободил всю свою энергию внутрь, создавая локальный, сокрушительный импульс отдачи. Ямми, мчавшийся вперёд, вдруг споткнулся, как будто его гигантская нога на полном ходу наткнулась на невидимую, но невероятно прочную стальную балку. Его могучий рёв прервался, тело дёрнулось, он потерял равновесие и с грохотом, от которого содрогнулся весь барьер, грузно рухнул на одно колено, пропоров асфальт ещё одним кратером.
Это не причинило ему реального вреда. Но это его унизило. Ярость, кипевшая в нём, достигла точки кипения.
— ТЫ… ЭТОТ КОМАРИНЫЙ УКУС МЕНЯ НЕ ВОЗЬМЁТ! — завопил он, поднимаясь. Его глаза налились кровью. Он откинул голову назад, и в его разинутой пасти начало копиться тёмно-красное, зловещее свечение. Воздух вокруг его рта затрепетал и закипел от чудовищной концентрации энергии. Серо. Чистейшее, примитивнейшее оружие Пустого, но в масштабах его носителя превращавшееся в орудие апокалипсиса.
Масато не ждал. Едва алый огонь Шаккахо погас, он уже был в движении. Он не отступил. Он рванул вперёд, прямо на гиганта, пока тот закладывал голову для выстрела. Расстояние в двадцать метров он преодолел за один нечеловеческий прыжок, и его нога, обутая в простой ботинок, врезалась Ямми в запястье той руки, которой тот придерживал своё колено, поднимаясь.
Удар не был сильным по меркам Ямми. Но он был точен. Он пришёлся на сустав, нарушив на мгновение опору. Гигант ахнул от неожиданности, его Серо, ещё не сформированное до конца, беспомощно вырвалось вверх, прочертив в воздухе барьера ослепительную красную черту, которая ударила в «потолок» куба и растекалась по нему, как лава, не в силах его пробить.
И началось то, что со стороны могло показаться чистым безумием. Масато, крошечная фигурка по сравнению с Ямми, вступил с ним в рукопашный бой. Не силовой. Тактический. Он не бил — он жалил. Он не встречал удары — он уворачивался с той же змеиной пластичностью, используя Шунпо для микро-перемещений, которые были не видны глазу, а ощущались лишь как дрожь в воздухе. Его кулак, нога, локоть находили самые неожиданные точки: под коленной чашечкой, чтобы нарушить равновесие; по локтю, чтобы сорвать замах; в основание челюсти, чтобы отклонить голову и сорвать прицел для следующего Серо.
Это была не битва. Это был танец. Танец скальпеля вокруг разъярённого, неуклюжего молота. Каждый удар Масато был точен, экономичен и бесшумен. Каждый рев и размашистое движение Ямми — грубо, разрушительно и бесполезно. Пыль, поднятая их движениями, клубилась внутри барьера, оседая на полупрозрачных стенах.
А Улькиорра наблюдал. Не двигаясь. Его холодные глаза, словно камеры с высочайшим разрешением, фиксировали каждый миг. Скорость реакции Масато. Эффективность его минималистичных контратак. Способность предугадывать примитивную, но мощную тактику Ямми. И главное — эту странную, неестественную гибкость, которая появлялась в самые критические моменты, позволяя ускользнуть от, казалось бы, неминуемого удара.
— Совершенно иной боевой протокол, — тихо проговорил Улькиорра, и в его голосе впервые прозвучали отзвуки чего-то, кроме констатации. Лёгкое, леденящее любопытство. — Не шинигами. Не Пустой. Гибрид? Или… нечто третье? Экспериментальный образец, о котором у меня нет данных. Это меняет расстановку переменных. Ямми. Прекрати играть. Собери больше данных. Сломай его по-настоящему.