И тут раздались хлопки. Медленные, размеренные, один за другим.
Это хлопал Улькиорра. Он по-прежнему стоял на своём месте, его руки были снова в карманах. Его лицо оставалось бесстрастным, но в его гладах горел холодный, нечеловеческий интерес.
— Прекрасно, — произнёс он, и его голос был таким же ровным, как будто он комментировал погоду. — Совершенно превосходно. Мастерское сочетание низкоуровневых техник для изматывания и финального применения высокоуровневого Кидо с полной инкантацией для гарантированного нейтрализации превосходящей физической мощи. Аналитический подход. Расчёт. Контроль. — Он сделал паузу, его взгляд впился в Масато. — Вы не просто переменная. Вы — открытие. Мои поздравления. Вы только что предоставили мне бесценные данные. И теперь… — он медленно вынул руки из карманов, — настало время для следующего этапа экспериментов. С вами.
Глава 71. Вторжение. Ямми и Улькиорра. Часть 2
Тишина после падения Ямми была иной. Не пустой, а натянутой, как струна, готовая лопнуть от малейшего прикосновения. Чёрный пепел от Курохитсуги медленно оседал на истерзанную землю, смешиваясь с обычной пылью. Облака серой взвеси внутри кубического барьера начали медленно оседать, открывая сцену разрушения: кратеры, трещины, рваные металлоконструкции старой площадки и в центре этого хаоса — неподвижное тело исполина, из груди которого доносилось тяжёлое, пузырящееся клокотание.
Воздух был тяжёл запахом крови, озона и испаряющегося духовного пепла. Хачиген по-прежнему стоял на своём посту, но теперь его дыхание стало чуть более шумным, а на лбу блестела испарина. Поддержание барьера, поглощавшего отголоски битвы такой мощи, было на грани его возможностей. Маширо, стоявшая рядом, сжала кулаки так, что пальцы побелели. Её взгляд метался между лежащим Ямми, Масато и неподвижной белой фигурой Улькиорры.
Масато стоял в десяти метрах от поверженного гиганта. Его грудь слегка вздымалась, сбрасывая напряжение после использования чудовищного заклинания. Оранжевый огонь в его гладах погас, оставив лишь привычную серую глубину, но в ней теперь плескалась усталость — не физическая, а та, что наступает после концентрации титанической воли. Он чувствовал, как каждое слово инкантации вытянуло из него часть внутреннего резерва. «Курохитсуги на полную мощность с прочтением… даже для меня это тяжело. Но сработало. Один нейтрализован».
Масато медленно повернул голову. Его взгляд встретился с ледяными зелёными глазами Улькиорры. Тот смотрел на него не как на противника, а как на невероятно интересный, только что проявившийся образец под микроскопом.
— Прекрасно, — произнёс арранкар, и его голос, ровный и бесстрастный, резал тишину. — Совершенно превосходно.
Масато не ответил. Он просто смотрел, оценивая расстояние, позу, малейшую готовность к движению в этом идеально прямом, неестественно спокойном теле.
Улькиорра начал свой анализ вслух, как будто диктовал отчёт для невидимого протокола.
— Мастерское сочетание низкоуровневых техник для изматывания и финального применения высокоуровневого Кидо с полной инкантацией для гарантированного нейтрализации превосходящей физической мощи. Аналитический подход. Расчёт. Контроль. — Он сделал едва заметную паузу, и в его взгляде, казалось, промелькнула искра чего-то, что у обычного человека назвали бы восхищением, но у него было лишь холодным интересом. — Вы не просто переменная. Вы — открытие. Мои поздравления. Вы только что предоставили мне бесценные данные.
Он вынул руки из карманов своего белоснежного халата. Движение было плавным, неторопливым. Его пальцы были длинными, тонкими, идеально чистыми.
— И теперь, — продолжил он тем же ровным тоном, — настало время для следующего этапа экспериментов. С вами.
Масато понял, что времени на отдых не будет. Улькиорра не собирался ждать. Он уже перешёл к следующему пункту программы. «Интерес. Холодный, аналитический. Он не видит в нас врагов. Мы — данные. Это опаснее любой ярости».
Масато не стал отвечать. Он не стал высвобождать Хоко. Клинок, пламя, трансформация — всё это было слишком громко, слишком заметно, слишком энергозатратно. Против такого противника, чья сущность была сконцентрированной эффективностью, нужна была иная тактика. Тактика скальпеля, а не молота.
Он сделал шаг вперёд. Не агрессивный выпад. Просто шаг, сокращающий дистанцию. И в этот момент он исчез.
Нет, не исчез в вспышке скорости. Он растворился. Его движение было настолько бесшумным, настолько экономичным, что глаз не улавливал момента перехода из точки А в точку Б. Просто он был в одном месте, и тут же — в другом, на расстоянии пяти метров от Улькиорры, слева от него. Это был не Шунпо в его обычном понимании. Это была техника уровня капитана, отточенная столетиями патрулирования и боёв в тишине, — «шаги, растворяющиеся в звуках». Движение, которое не нарушало тишину, а становилось её частью.