Улькиорра наблюдал за этим с тем же бесстрастным интересом, с каким смотрел на всё остальное. Затем он опустил руку от своей щеки. Там, где был порез, не осталось и следа. Кожа была идеально гладкой, бледной, будто ничего и не было. Лишь тончайшая дымка зеленоватой, неестественной энергии на секунду окутала это место, прежде чем рассеяться. Высокоскоростная регенерация. Не природный дар, а доведённая до совершенства технология, встроенная в его существо.
Впервые за весь бой выражение на лице Улькиорры изменилось. Не сильно. Брови не поднялись, губы не дрогнули. Но в его ледяных зелёных глазах вспыхнул интеллектуальный интерес, холодный и всепоглощающий, как свет далёкой звезды.
— Интересно, — произнёс он, и в его ровном голосе появился новый оттенок — некое подобие задумчивости. — Твоё исцеление… оно принципиально иное. Оно не подавляет боль химически или блокированием нервных импульсов. Оно трансформирует её. Превращает сигнал повреждения в катализатор для восстановления. Боль становится частью процесса, а не его побочным эффектом. — Он сделал паузу, его взгляд изучал теперь не движения Масато, а его самого, как уникальный биологический образец. — Как и у меня. Моя регенерация — это перезапись данных повреждения и мгновенная репликация исходного состояния. Мы оба… преодолели смерть как концепцию. Не через отрицание, а через её интеграцию в собственный функционал.
Его слова висели в тяжёлом, пыльном воздухе. Они были лишены эмоций, но от этого не становились менее пронзительными. Это был не вызов, не насмешка. Это было констатирование факта, найденного общего знаменателя между двумя, казалось бы, абсолютно разными существами.
— Ты, — продолжил Улькиорра, и теперь в его тоне звучало почти… уважение холодного учёного к удачному эксперименту, — являешься достойным образцом для изучения. Гибрид, сумевший не просто выжить в противоречии своей природы, но и синтезировать из него новую, устойчивую форму. Это… значительно повышает ценность данных, которые я сегодня соберу.
Масато не ответил. Он стоял, его плечо было целым, но внутри него слова Улькиорры оставили рану куда более глубокую, чем тот укол. Они задели самое сокровенное, самое тревожное. Его гибридную природу. Его постоянную внутреннюю борьбу между шинигами и Пустым, между исцеляющим пламенем феникса и хищной пустотой за маской. Улькиорра увидел не просто бойца. Он увидел сущность. И признал в ней родственное, пусть и чудовищно искажённое, начало.
«Преодолели смерть как концепцию. Интеграция. Он говорит об этом, как о модернизации системы. Как о прогрессе. Для него боль, страх, сама смерть — это просто переменные в уравнении. А я…» Мысль Масато оборвалась. Он вспомнил свой страх, свой ужас перед смертью, который когда-то двигал им. Как ужас заставлял его бежать в слезах без оглядки, прячась от боли. Вспомнил, как эта боязнь превратилась в силу, а потом и в проклятие. И теперь этот холодный, бесчувственный арранкар говорит, что они в чём-то похожи.
Это было отвратительно. И от этого осознания внутри него что-то дрогнуло. Не страх. Не гнев. Глубокое, леденящее отторжение. Он не хотел быть «образцом». Не хотел быть «данными». И уж точно не хотел иметь что-либо общее с этим бесчувственным инструментом в человеческом обличье.
Он по-прежнему молчал. Но его взгляд, встретившийся со взглядом Улькиорры, изменился. В серой глубине его глаз исчезла последняя тень аналитической отстранённости. В них вспыхнуло что-то иное. Твёрдое. Непримиримое. Решимость не просто выжить или победить, а доказать. Доказать, что между ними нет ничего общего. Что его сила, его исцеление, его боль — это не часть холодного уравнения, а нечто живое, сложное, человеческое, пусть и искажённое веками и страданиями.
Он снова поднял свой клинок. На сей раз не для зондирования. На сей раз для того, чтобы ответить. Не словами. Делом. Чтобы стереть с лица этого белого демона его уверенность и его холодный, бесчеловечный интерес.
Тишина, последовавшая за словами Улькиорры и молчаливым ответом Масато, была недолгой. Она была тяжёлой, насыщенной невысказанным отторжением, которое теперь висело в воздухе гуще пыли и запаха крови. Давление, исходящее от обоих бойцов, изменилось. Из холодного, аналитического оно стало острым, режущим. Улькиорра получил свой ответ — не в словах, а в том ледяном, непримиримом взгляде, который теперь устремлялся на него. Образец продемонстрировал сопротивление. Это требовало перехода к следующей фазе тестирования.