Он отдернул руку. На этот раз восстановление заняло не несколько тяжёлых секунд, а одно мгновение. На кончике когтя ещё дымилось, но пламя было целым.
Из облака Респиры раздался низкий, одобрительный гул, похожий на отдалённый раскат грома.
— Лучше, — произнёс голос Баррагана. — Гораздо лучше. Ты начинаешь понимать. Это не изящное исцеление шинигами. Это выживание твари, которая отказывается стать пищей для энтропии. Смешивай. Вплетай своего внутреннего зверя в пламя птицы. Пусть одно пожирает смерть, а другое — даёт новую форму жизни. Гибридное исцеление… Да, так и назовём это.
Масато стоял, тяжело дыша, глядя на свою руку. Он чувствовал странную, неприятную тяжесть в душе — осадок от той хищной вспышки. Но он также чувствовал невиданную прежде скорость восстановления.
— Теперь, — прогремел Барраган, и багровые огоньки в его глазницах вспыхнули ярче, — попробуй не убрать руку. Дай дыханию окутать её полностью. И удержи. Хотя бы на три секунды. Покажи мне, что твоё новое «исцеление» может противостоять моему закону не на краю, а в самом его сердце.
И снова облако Респиры, будто живое, медленно, неотвратимо поползло к ногам Масато. На этот раз отступать было некуда. Сзади — холодная, зеркальная стена. Впереди — конец всего.
Масато сжал кулаки, чувствуя, как внутри него борются два начала: упорядоченный, сострадающий свет феникса и хаотичный, жадный мрак зверя. Он сделал шаг навстречу расползающейся тьме.
Глава 74. Тренировка эффективности
Зеркальная поверхность тайной арены ещё хранила память о вчерашнем кошмаре. На полированном полу лежали широкие, бесформенные пятна тускло-серого пепла — следы Респиры, которая так и не была до конца убрана системами Гранца. Они напоминали тени гигантских, раздавленных насекомых. Воздух, обычно стерильный и пахнущий озоном, теперь отдавал слабым, едва уловимым запахом горелой пыли и чего-то древнего, тленного. Свет от голубых полос на стенах падал на эти пятна, не освещая, а лишь подчёркивая их чужеродную, мёртвую фактуру.
Масато стоял посреди одного из таких пятен, босыми ногами на холодном, не тронутом распадом краю. Его тело ныло глубокой, костной усталостью после вчерашних пыток у Баррагана. Мышцы дрожали мелкой дрожью, не от напряжения, а от истощения. Но в то же время, где-то в глубине души, тлел новый, непривычный уголёк — осознание, что он выжил. Что его пламя, смешанное с чем-то тёмным и жадным, смогло хоть на мгновение противостоять самому Времени. Эта мысль была и пугающей, и пьянящей.
Дверь в дальнем конце арены открылась беззвучно. Не было скрипа, не было гула механизмов — просто прямоугольник света, который впустил внутрь белую фигуру. Улькиорра Шиффер вошёл, и дверь так же бесшумно закрылась за ним. Его шаги по полированному полу не издавали ни единого звука. Он двигался с той же плавной, почти сонной неспешностью, но сегодня в его движениях не было и намёка на рассеянность. Каждый мускул, каждый поворот головы был выверен и осознан. Он был в своей обычной белой форме, одна рука, как всегда, лежала в кармане брюк. Его зелёные, бездонные глаза обвели арену, скользнули по пепельным пятнам и остановились на Масато.
— Ты выжил, — произнёс Улькиорра. Его голос был ровным, лишённым каких-либо интонаций — ни одобрения, ни разочарования. Констатация факта, как вывод системы мониторинга. — Это ожидаемо. Данные Гранца показывают ускорение клеточного метаболизма на 47 % и нестабильное, но заметное усиление фоновой регенерации в состоянии покоя. Биологический образец адаптируется.
Масато молча кивнул. Разговаривать с Улькиоррой было всё равно что разговаривать со стерильной стеной — ответа, кроме сухих данных, он не ожидал.
— Сегодняшний модуль — оптимизация, — продолжил Улькиорра, медленно приближаясь. Он остановился в трёх метрах от Масато. — Барраган-сан воздействовал на твою выносливость и способность к восстановлению на макроуровне. Моя задача — воздействовать на микроуровень. На эффективность.
Он медленно вынул руку из кармана. Длинные, тонкие пальцы были расслаблены.
— Ты полагаешься на свои странные глаза, — сказал он. — Это логично. Они дают тактическое преимущество, предвидение множества вариантов. Но против определённого класса противников это становится уязвимостью.
— Против Айзена? — тихо спросил Масато.