В центре этого техно-биологического безумия стояла конструкция, похожая на кресло стоматолога, скрещенное с устройством для томографии. Оно было сделано из полированного металла и прозрачного пластика, испещрено сотнями мелких щупов, датчиков и инъекторов. К нему тянулись десятки тех самых разноцветных проводов. Это был «Трон», как любовно называл его Гранц.
Масато сидел в этом кресле, чувствуя холод металла сквозь тонкую ткань белого халата, который ему выдали. Его запястье с браслетом было зафиксировано в специальном зажиме. На груди, висках, вдоль позвоночника были прикреплены липкие датчики, от которых шли тонкие провода. Он чувствовал себя лабораторной крысой в самом буквальном смысле.
Заельапорро Гранц носился вокруг него, как ураган в белом халате. Его взъерошенные розовые волосы торчали ещё больше, очки съехали на кончик носа. Он что-то бормотал себе под нос, сверяясь с показаниями на планшете, потом щёлкал переключателями на одной из панелей.
— Прекрасно, просто фантастически! — воскликнул он, не обращаясь конкретно к Масато. — Спектральный анализ вашего базового рэяцу показывает две чётко различимые, но… переплетённые волны. Удивительная гармония диссонанса! Одна — структурированная, ритмичная, упорядоченная, как симфония. Это ваш шинигами-аспект, ваше пламя феникса. Другая… хаотичная, шумная, импульсивная, с резкими пиками. Это ваш внутренний гость, так сказать. Пустой.
Он подскочил к самому лицу Масато, его большие глаза за стёклами очков сияли одержимостью.
— Проблема, дорогой Шинджи-сан, в том, что эти волны не синхронизированы! Они существуют параллельно, иногда конфликтуя, иногда накладываясь, создавая помехи. Это как иметь два сердца, бьющихся в разном ритме. Эффективно, но крайне неэкономно и нестабильно! Моя задача сегодня — наладить между ними… дирижёра. Искусственный пейсмейкер для вашей души!
«Пейсмейкер… для души. Он говорит об этом, как о починке сломанных часов».
— Первый этап: синхронизация! — Гранц отскочил к главной консоли и принялся лихорадочно нажимать кнопки. Гул в лаборатории усилился. Провода, подключённые к Масато, засветились мягким голубоватым светом. — Мои устройства будут излучать калиброванные импульсы духовной энергии, настроенные на частоту вашего ядра. Мы заставим обе волны резонировать на одной частоте! Это не сольёт их в одну — сохранится уникальность каждой! Но они перестанут тратить силы на борьбу друг с другом. Представьте: пламя феникса, подпитываемое неистовой энергией хищника, но контролируемое дисциплиной шинигами! И наоборот — инстинкты зверя, сдерживаемые и направляемые разумом!
— Это… безопасно? — с трудом выдавил Масато, чувствуя, как по проводам в его тело начинают поступать первые, едва уловимые вибрации.
— Абсолютно! Ну, статистически, в 96,7 % случаев подобных вмешательств с другими гибридными образцами негативных последствий не наблюдалось! Остальные проценты — несущественные отклонения! — Гранц махнул рукой, как будто отгоняя назойливую муху. — Не волнуйтесь! Начинаем!
Вибрации усилились. Они не были болезненными. Это было странное, глубокое ощущение — будто что-то внутри него, что всегда было слегка расстроено, теперь начинают аккуратно подстраивать. Он почувствовал, как его обычное, фоновое пламя феникса, всегда тлевшее где-то в глубине, вдруг стало… чётче. Ярче. И в то же время, откуда-то из самых потаённых уголков сознания, отозвалось что-то тёмное, рычащее. Но этот рык теперь не был хаотичным. Он встроился в общий ритм, стал басовой нотой в той самой «симфонии». Масато закрыл глаза. Внутренний мир, обычно представлявший собой поле с пеплом и руинами, на мгновение прояснился. Два солнца на его небе — голубое и тускло-бирюзовое — пульсировали в унисон.
— О-хо-хо! Идеальная синхронизация! — закричал Гранц, тыча пальцем в один из экранов, где две светящиеся линии, прежде шедшие вразнобой, теперь слились в ровную, мощную синусоиду. — Видите? Видите? Две природы, одна душа! Теперь они не конфликтуют, они сотрудничают! Эффективность использования духовной энергии должна возрасти минимум на 40 %! Это феноменально!
Он выключил генераторы. Вибрации стихли. Масато открыл глаза и глубоко вдохнул. Ощущение было… новым. Цельным. Он не чувствовал себя разорванным. Он чувствовал себя… собранным. Как если бы его наконец-то правильно сложили.