Рукия появилась прямо перед ним. Не из тумана. Она будто возникла из самого холода, из кристалликов льда в воздухе. Её движение было плавным, бесшумным, как падение снежинки. Ледяное лезвие Содэ но Сираюки было направлено не на его сердце, не в голову. Остриё коснулось его груди, прямо над тем местом, где должно было биться сердце — если оно у него было.
— Прощай, вор, — прошептала она, и её голос был тихим, но слышным в гробовой тишине мороза.
Лёд пошёл не снаружи. Он родился внутри. От кончика её меча в тело Аарониро, в самое его духовное ядро, хлынула волна абсолютного нуля. Это не было простым замораживанием. Это была кристаллизация самой сущности. Лёд пополз по его сосудам, по его нервам, по каналам рэяцу, заполняя каждую щель, каждый атом.
На экране Масато увидел, как фигура Аарониро замерла. Молочный туман вокруг него начал рассеиваться. И тогда стало видно. Лицо Каэна Шибы… затрескалось. Как фарфоровая маска. Трещины побежали от уголков глаз, от губ, по лбу. Под трескающейся оболочкой проглядывало нечто иное — не человеческая плоть, а нечто серое, влажное, бесформенное.
— Н-нет… — хриплый, нечеловеческий звук вырвался из трескающейся губной щели. Голос был уже не Каэна. Это был скрежет, визг, полный животного ужаса и неверия. — Это… невозможно… Я… я ассимилировал… я стал им…
Маска окончательно раскололась и осыпалась кусками на замёрзший камень. То, что стояло перед Рукией, было жутким зрелищем. Два тела, бледные, почти студенистые, сросшиеся спинами и помещённые в полупрозрачную, стеклянную капсулу, заполненную мутной жидкостью. Лица на этих телах были лишены черт, лишь намёки на рты и глазницы. Это было истинное лицо Аарониро Арруруэри. Существо, жившее за счёт чужих лиц, чужих воспоминаний. Лишённое своего.
— Ты… никогда… не поймёшь… — булькающим голосом прохрипело одно из тел, пытаясь пошевелиться, но лёд сковывал каждое движение, с хрустом ломая хрупкие структуры. — Силу… памяти… сердца…
— Я поняла, — холодно ответила Рукия. Её лицо было бледным от потери крови, но абсолютно спокойным. — Я поняла, что ими нельзя играть. Нельзя красть. Их нужно охранять. Даже если это больно. Особенно если это больно.
Она подняла Содэ но Сираюки в последний раз. Лезвие сияло в тусклом свете площади чистым, неземным светом.
— А теперь… исчезни.
Она не стала рубить. Она просто ткнула мечом в центр стеклянной капсулы. Тихий, звонкий звук — как бьётся хрустальный бокал. Капсула, а с ней и два тела внутри, покрылась паутиной тончайших трещин. Затем всё строение — маска, тела, капсула — рассыпалось. Не в кровь и плоть. В миллиарды мельчайших, сверкающих ледяных осколков, которые медленно поплыли вниз, как снег, и, коснувшись земли, растворились без следа, не оставив даже пепла.
Тишина. Только свист холодного ветра, гуляющего по опустевшей площади. И тяжёлое, прерывистое дыхание Рукии. Она пошатнулась, опустила меч, который снова принял свою обычную форму. Вся её сила, всё напряжение ушли. Она медленно опустилась на колени, затем на бок, рядом с постепенно замерзающей лужей своей же крови.
На карте в лаборатории Гранца сиреневая точка перестала мигать. Она просто светилась — слабо, но стабильно. Она выжила.
Масато откинулся от экрана, не осознавая, что всё это время задерживал дыхание. В груди у него бушевало вихревое месиво эмоций: облегчение, восхищение, и какая-то глубокая, сокровенная гордость, которой он не мог объяснить. Она сделала это. Не сдалась. Не сломалась. Она прошла через ад своих собственных сомнений и вышла с другой стороны, холодной и несокрушимой, как её лёд.
Он посмотрел на свои руки. Они дрожали. От напряжения, от невысказанного порыва, который толкал его было броситься туда, сквозь стены и коридоры, нарушая все приказы. Но теперь… теперь она была в безопасности. Победила.
И в этот момент он услышал шаги за своей спиной. Быстрые, лёгкие. Он обернулся.
В дверях лаборатории стоял Улькиорра. Его зелёные глаза были прикованы не к Масато, а к главному экрану, где камера показывала неподвижную фигурку Рукии на замёрзшей площади. На его обычно бесстрастном лице ничего не изменилось, но в воздухе повисло новое, острое напряжение.
— Интересно, — произнёс он ровным голосом, который, однако, звучал чуть тише обычного. — Очень интересно. Образец № 9 ликвидирован. Неожиданный поворот.
Он перевёл взгляд на Масато.