Он протянул руки, и из его ладоней полилось мягкое, зелёное пламя. Не то ослепительное, мощное сияние его шикай, а приглушённое, контролируемое пламя базового исцеления — кайдо. Он направил его на рану, стараясь не обжечь, а осторожно очистить, стерилизовать, начать процесс регенерации на клеточном уровне. Пламя шипело, встречаясь со льдом и кровью.
Внезапно дверь лаборатории с шипением отъехала, и внутрь влетел, словно ураган в заляпанном халате, сам Заельапорро Гранц. Его взъерошенные розовые волосы торчали во все стороны, очки съехали на кончик носа. Он остановился как вкопанный, его большие глаза за стёклами расширились при виде сцены: Масато, склонившийся над окровавленной шинигами, мигающие мониторы, запах крови, смешанный с озоном его исцеляющего пламени.
— О-о-о! — воскликнул он, не в ужасе, а в крайнем, почти детском восторге. — Что это? Новый образец? Экстренная ситуация? Данные! Мне нужны данные!
Он бросился к главной консоли, но его взгляд снова вернулся к Рукии. Он подошёл ближе, наклонился, чуть не уткнувшись носом в рану, совершенно игнорируя Масато.
— Колотое проникающее ранение левой верхней части грудной клетки! Возможно, повреждение лёгкого, крупных сосудов! Сильная кровопотеря, гипотермия (спасибо её собственному дзанпакто!), признаки шока! — Он бормотал, как компьютер, считывающий симптомы. — Шинджи-сан, что вы делаете?
— Останавливаю кровотечение и начинаю регенерацию, — сквозь зубы ответил Масато, не отрывая взгляда от работы. Пламя клубилось в ране, медленно «запечатывая» самые крупные повреждённые сосуды.
— Примитивно! Неэффективно! — отмахнулся Гранц. — Вы используете кайдо как топор, а нужен лазер! Позвольте!
Он оттолкнул Масато (не грубо, но решительно) и принялся лихорадочно рыться на соседнем столе, заваленном приборами. Через секунду он вернулся с устройством, напоминающим шприц-пистолет с прозрачным цилиндром, заполненным вязкой, серебристой жидкостью.
— Наноботы моего собственного производства! Направленная регенерация на молекулярном уровне! Они найдут повреждённые клетки, инициируют деление, синтезируют временный белок-каркас! В тысячу раз эффективнее вашего пламени на этой стадии!
«Наноботы? В Уэко Мундо?» — мысль мелькнула у Масато, но спорить было некогда. Он видел, как цифры на мониторе пульса продолжали падать.
— Делайте что хотите, только быстро!
Гранц с хирургической точностью (которую Масато от него не ожидал) ввёл устройство в край раны и нажал на спуск. Серебристая жидкость бесшумно впрыснулась в ткани. Почти сразу же на мониторе, отображающем термографию тела, повреждённая область начала светиться мягким голубым светом — признак ускоренного клеточного метаболизма.
— Отлично! Теперь гемостатик! — Гранц схватил другой прибор, на этот раз с гелем цвета ржавчины. Он нанёс его прямо в рану. Гель немедленно вспенился, затвердел, образовав плотную, дышащую пробку, которая полностью остановила наружное кровотечение. — Временная мера, но эффективная! Теперь стабилизация души! Её духовное давление скачет!
Масато, видя, что с физической раной Гранц справляется лучше, переключился. Он закрыл глаза, положил руки не на рану, а на лоб и грудь Рукии. Он направил своё пламя внутрь, не для исцеления плоти, а для успокоения души. Он чувствовал её рэяцу — холодное, как её лёд, но сейчас оно было разорванным, дрожащим, как разбитое зеркало. Его собственное, синхронизированное пламя феникса потекло навстречу, обволакивая, успокаивая, заставляя трепетные осколки её духовной сущности снова собираться в единое целое. Это была тончайшая работа, требующая не силы, а невероятной чуткости.
— Да-да-да! — бормотал Гранц, наблюдая за показаниями на своих экранах. — Духовные волны стабилизируются! Феноменально! Ваш гибридный аспект выступает в роли идеального катализатора-стабилизатора! Баланс Шинигами-Пустого создаёт нейтральную платформу для вмешательства! Я должен это записать!
Он что-то записывал на планшет, но при этом не прекращал работу. Он подключил к Рукии внутривенные капельницы с растворами, состав которых знал только он сам — смеси духовно-активных элементов и питательных веществ, чтобы поддержать тело, пока душа восстанавливается.
Они работали молча, слаженно, как странная, но эффективная команда врача и инженера. Гранц отвечал за «железо» — тело, кровь, химию. Масато — за «софт» — душу, дух, тонкие энергии. Минуты тянулись, каждая казалась вечностью. Бипы мониторов постепенно стали менее тревожными, более ритмичными. Давление выравнивалось. Пульс, хоть и слабый, стал стабильным. Дыхание из прерывистого хрипа превратилось в неглубокие, но ровные вдохи-выдохи.