Масато откинулся назад, вытирая пот со лба тыльной стороной запястья. Его собственное рэяцу было изрядно потрачено. Гранц удовлетворённо хмыкнул, изучая итоговые графики.
— Стабильно! Критическая фаза миновала. Образец… то есть, пациент… будет жить. Потребуется время на полное восстановление, но основы заложены. Отличная работа, Шинджи-сан! Практически безупречный симбиоз наших методик!
Масато лишь кивнул, глядя на лицо Рукии. Оно было всё ещё бледным, но уже не землисто-смертельным. Черты лица расслабились, ушла гримаса боли. Она просто спала — глубоким, исцеляющим сном, в который её погрузила комбинация наноботов, лекарств и духовного успокоения.
И в этот момент её веки дрогнули.
Масато замер. Его сердце пропустило удар, а затем заколотилось с бешеной силой. «Нет. Не сейчас. Не просыпайся. Улькиорра сказал… анонимность…»
С огромным усилием, будто веки были вылиты из свинца, Рукия приоткрыла глаза. Всего на щелочку. Стеклянные, затуманенные болью и лекарствами глаза блуждали по потолку, затем медленно, очень медленно, опустились вниз.
Они встретились с глазами Масато.
В её взгляде не было осознания. Не было узнавания. Была только смутная, бредовая неясность. Она видела силуэт мужчины в белом, склонившегося над ней. Видела его лицо, его каштановые волосы, собранные в хвост, его серые, глубокие глаза, полные тревоги… и чего-то ещё, что её затуманенному сознанию было не понять.
Её губы слабо шевельнулись. Ни звука не вырвалось. Только беззвучный выдох.
Масато стоял, окаменев. Его ум лихорадочно работал. «Она видит меня. Она запомнит. Улькиорра убьёт меня… или сделает что-то похуже! Что делать? Закрыть ей глаза? Сказать что-то? Но что?»
Паника, холодная и липкая, подступила к горлу. Он видел, как в её взгляде промелькнула тень вопроса. Сознание цеплялось за реальность, пытаясь связать образ с чем-то знакомым…
И тогда её глаза, не выдержав тяжести, снова медленно закрылись. Веки опустились, как занавес. Дыхание осталось ровным и глубоким. Она снова погрузилась в сон. Всё произошло так быстро — три секунды, не больше.
Масато выдохнул воздух, которого, как он понял, не вдыхал. Его колени подкосились, и он с трудом удержался, опершись о край стола. Волна облегчения, настолько сильная, что от неё закружилась голова, накрыла его с головой.
— О! Кратковременное пробуждение! — прокомментировал Гранц, не отрываясь от своих графиков. — Нормальная реакция на стабилизацию нейронной активности. Кратковременная активация зрительной коры. Ничего критичного. Судя по паттернам мозговых волн, сознание не зафиксировало узнаваемых образов. Всё в порядке, Шинджи-сан. Просто рефлекс.
Масато кивнул, не в силах вымолвить слово. Он смотрел на спящее лицо Рукии, на которого теперь легла тень покоя, а не смерти. Она была спасена. И его секрет, пока что, был в безопасности. Но этот миг — эти три секунды, когда её глаза, пусть и невидящие, смотрели прямо в его — навсегда врезались в его память. Это была цена его вмешательства. И предупреждение о том, насколько хрупким было его положение здесь, в пасти зверя.
Глава 78. Рыжая проблема
Лаборатория Гранца, ещё минуту назад бывшая эпицентром тихой, хирургической деятельности, теперь дышала иным ритмом. Напряжение спало, уступив место усталому, но удовлетворённому затишью. Гул приборов казался менее навязчивым, а мигание экранов — скорее успокаивающим, чем тревожным. Запах озона и стерилизаторов понемногу вытеснял сладковатый запах крови, смешанный с лекарствами.
Масато сидел на краю разобранного ящика с электроникой, его спина опиралась о холодный металл стойки. Он снял окровавленные перчатки и выбросил их в ближайший биоконтейнер. Руки дрожали от усталости и нервного истощения. Он смотрел на Рукию, лежащую на кресле-трансформере. Она была укрыта стерильным термоодеялом, которое Гранц достал из одного из своих бесчисленных шкафов. Её дыхание было ровным, лицо спокойным. Мониторы рядом показывали стабильную, пусть и ослабленную, жизненную активность.
Гранц устроился поудобнее в своём вращающемся кресле у главной консоли, попивая какую-то мутную жидкость из колбы, похожей на химическую пробирку. Он с довольным видом изучал данные, которые собрали его приборы во время операции.