Масато кивнул, его ум лихорадочно работал.
— Нам нужно её переместить. Куда-то, где её не найдут ни свои, ни чужие. И нам самим… нужно решить, что делать.
— Переместить? Куда? — Гранц развёл руками. — Лаборатория — самое безопасное место с точки зрения изоляции сигнатуры! Но если сюда вломится, скажем, капитан Кенпачи, ищущий драки, или капитан Куроцучи, ищущий… ну, всего подряд, стены не выдержат.
— А как насчёт… «зоны тишины»? — предложил Масато, вспомнив чёрную комнату, где он играл с Барраганом. — Там полная изоляция. И она находится в стороне от основных магистралей.
Гранц задумался, затем энергично закивал.
— Да! Да, это вариант! Стерильно, тихо, спрятано. Никто туда не суётся без дела. Но её нужно перенести аккуратно. Мои наноботы ещё работают, стабилизаторы…
Они уже собирались действовать, как вдруг главный экран с картой снова выдал предупреждение. Одна из точек капитанов (та, что светилась холодным белым светом) резко изменила траекторию. Вместо движения к центру Лас Ночеса она рванула в сторону, прямо по направлению к… к тому сектору, где, согласно старым данным, проходила схватка Рукии с Аарониро, а затем и с Зоммари. Точнее, туда, где теперь лежали их тела.
«Кто это? Кого тянет на место недавнего боя?»
Масато посмотрел на Гранца. Тот, бледнея, смотрел на экран.
— Белая точка… структура рэяцу… высокая организованность, контроль, холод… О, нет. — Он обернулся к Масато. — Бьякуя Кучики. И если он почувствовал остатки льда от её дзанпакто… или, что хуже, если он ищет конкретно её…
Мысль была ясна. Если капитан Кучики, известный своей принципиальностью и связью с Рукией, найдёт место боя, увидит следы её крови и льда, но не найдёт её тела… он начнёт искать. И его поиски могут привести куда угодно.
— Быстрее, — резко сказал Масато. — Нужно убирать её отсюда. Сейчас.
Он подошёл к креслу, на котором лежала Рукия. Гранц засуетился, отключая датчики, но оставляя портативный монитор и блок питания для систем жизнеобеспечения, которые он прицепил к ней. Всё это было на колёсиках.
Но прежде чем они успели сдвинуть кресло с места, пространство в центре лаборатории снова исказилось. На этот раз искажение было резким, болезненным для глаз, будто кто-то рвал ткань реальности.
Из разрыва выпал Улькиорра.
Он не появился плавно, как обычно. Его буквально вышвырнуло в реальность. Он упал на одно колено, его белая форма была покрыта множеством порезов, один рукав разорван. По его лицу, обычно бесстрастному, стекала тонкая струйка крови из надреза на щеке. Он тяжело дышал. Его рэяцу, всегда такое гладкое и контролируемое, сейчас било тревожными, неровными волнами — признак усталости, напряжения и… чего-то ещё. Разочарования? Невозможности?
Он поднял голову. Его зелёные глаза, всё такие же бездонные, но теперь с тенью чего-то острого внутри, встретились сначала с Масато, затем с Гранцом, и наконец — с неподвижной фигурой Рукии на кресле.
— План… — выдохнул он, и его голос был хриплым, непривычно человеческим. — Изменяется.
Лаборатория застыла. Гул приборов, шипение стерилизаторов, даже тревожные бипы мониторов — всё это отступило на второй план перед фигурой Улькиорры, стоящей на колене. Воздух, пахнущий озоном, кровью и лекарствами, теперь был наполнен другим, более острым запахом — запахом озона, смешанного с пылью разбитого камня и чем-то металлическим, что источало само его повреждённое рэяцу. Свет от экранов падал на него, подчёркивая каждую морщинку на его обычно бесстрастном лице, каждый тёмный след от пота и крови.
Масато и Гранц замерли, как статуи. Гранц сжимал в руке портативный монитор, его рот был приоткрыт от изумления. Масато стоял у кресла с Рукией, его руки всё ещё лежали на поручнях, готовые толкнуть его, но теперь он не мог пошевелиться. Видеть Улькиорру — холодного, расчётливого, непоколебимого Улькиорру — в таком состоянии было так же шокирующе, как увидеть, как трескается алмаз.
Улькиорра медленно поднялся. Его движения были всё ещё плавными, но в них чувствовалась скованность, непривычная тяжесть. Он вытер кровь с щеки тыльной стороной руки, оставив на белой коже смазанный красный след.