Существо-Ичиго, почувствовав их замешательство, издало низкий, победный рык. Оно приземлилось между ними, на этот раз явно готовясь к ближнему бою. Его звериная поза стала ещё более угрожающей. Оно медленно переводило пустые глазницы с Улькиорры на Масато, словно выбирая, кого разорвать первым.
Улькиорра приземлился рядом с Масато, его повреждённое крыло слегка подрагивало.
— Дистанция больше не работает, — констатировал он. — Нужно менять тактику. Я займу его в ближнем бою. Твоя задача — найти слабое место. Не физическое. Духовное. Тот самый «крючок», за который можно зацепиться, чтобы вытащить из этой ямы то, что от него осталось. Ты чувствуешь его, не так ли? Ты чувствуешь… родство.
Масато кивнул, сглотнув ком в горле. Да, он чувствовал. Под этой бушующей яростью, под этим всепоглощающим мраком, он улавливал смутный, искажённый отголосок чего-то знакомого — той самой неистовой воли, которая гнала Ичиго вперёд, чтобы спасти друга. Но она была похоронена под тоннами злобы и боли.
— Я попробую, — сказал он, снова сосредотачиваясь. Его Глаза Истины за маской зажглись ярче, пронзая бушующее море чёрного и алого рэяцу монстра, пытаясь найти в нём хоть крошечную, стабильную точку.
— Хорошо, — сказал Улькиорра. И он сделал то, чего Масато от него не ожидал. Он бросился вперёд. Не с плавным изяществом, а с яростным, почти отчаянным рывком. Его зелёные копья материализовались у него в руках, и он пошёл в атаку, не как холодный стратег, а как фехтовальщик, принявший вызов.
Существо-Ичиго встретило его с диким восторгом. Оно ринулось навстречу. На крыше загремели удары, быстрые, как молнии, и тяжёлые, как удары кузнечного молота. Когти против энергетических копий. Звериная ярость против отточенной, смертоносной техники. Улькиорра дрался красиво, даже раненый. Каждый его удар, каждое парирование были выверены. Но монстр не ценил красоты. Он бил грубо, мощно, полагаясь на свою регенерацию и всё возрастающую силу. Один из ударов когтями проскользнул через защиту и вонзился Улькиорре в бок. Тот отпрянул с подавленным стоном, оставив в воздухе брызги тёмной крови.
Масато видел, как Улькиорра проигрывает. Медленно, но верно. Его крыло мешало ему. Его расчёты разбивались о животную, непредсказуемую агрессию. «Он жертвует собой, чтобы дать мне время. Но времени нет!»
Он закрыл глаза, отсекая визуальный шум боя. Он погрузился в мир чистых духовных потоков. И там, в центре урагана, который был Ичиго, он наконец увидел её. Маленькую, дрожащую искру. Не ярости. Не разрушения. Страха. Глубокого, всепоглощающего, детского страха потерять того, кого он должен был защитить. Страха перед собственной беспомощностью. Эта искра была завалена грудами чёрного гнева, но она ещё тлела.
Масато открыл глаза. Его решение было безумным. Оно нарушало все инструкции Улькиорры. Но это был единственный шанс.
— Улькиорра! — крикнул он. — Отвлеки его! На секунду!
Улькиорра, отбивая очередной удар, лишь резко кивнул. Он собрался с силами и выпустил в упор, почти в упор, сгусток зелёной энергии — не копьё, а взрывную волну. Она отшвырнула монстра на несколько шагов назад, заставив его на миль закрыться для защиты.
И в этот миг Масато действовал. Он не стал атаковать. Он бросил свою укороченную цепь прочь. И шагнул навстречу чудовищу.
— Ичиго! — закричал он, и его голос, усиленный пламенем и силой Пустого, прорезал вой и грохот. — Ты же пришёл её спасти! Орихимэ! Она здесь! Она жива! Смотри!
Он не указывал на неё. Он смотрел прямо в пустые глазницы маски. И через свои Глаза Истины, через ту самую нить «родства», он не послал атаку. Он послал образ. Чистый, яркий, немой образ: Орихимэ, улыбающуюся в школьном классе. Её смех. Её доброту. Ту самую, которую Ичиго поклялся защитить.
Существо-Ичиго замерло. Его рычание оборвалось. На миг в пустых глазницах, казалось, мелькнуло что-то — не свет, а смутное колебание. Оно медленно, очень медленно, повернуло голову. Его взгляд упал на маленькую фигурку рыжей девушки, всё ещё пытавшейся исцелить Исиду в тени обломка.
И в этот миг тишины, этой микроскопической бреши в его ярости, Улькиорра, собрав силы, появился сзади. С рукой, в которой он сжимал зелёное копье. И он нанёс удар. Не в сердце. Не в голову. Он вонзил копьё в то место на спине монстра, где, как показали его расчёты, сходились все потоки искажённого рэяцу — в своеобразный «узел» его чудовищной силы.