— Не достаточно, — произнёс он, и его голос снова обрёл ту металлическую твёрдость. — Эта форма… недостаточна. Время для полумер прошло.
Он поднял руку. Он прижал ладонь к собственной груди, прямо над тем местом, где у него должно было биться сердце. Его зелёные глаза зажглись таким интенсивным светом, что казалось, они вот-вот испепелят всё вокруг.
— Сегунда Этапа, — произнёс он, и слова прозвучали не как команда, а как приговор. Приговор самому себе и своему противнику.
Воздух вокруг него закипел. Не метафорически. Он буквально всколыхнулся, заволновался, как вода в котле. Из спины Улькиорры, выше и ниже уже заживающих крыльев Мурсьелаго, вырвалось нечто новое. Длинный, мощный, гибкий хвост, покрытый той же тёмной, чешуйчатой кожей, что и крылья, но на конце его сиял костяной наконечник, похожий на лезвие скорпиона. Сами крылья стали больше, угловатее, на их кромках выросли острые, как бритва, шипы. Его тело стало ещё более поджарым, рельефным, каждый мускул будто был выточен из тёмного обсидиана. Но главное изменилось его рэяцу. Оно не просто усилилось. Оно сгустилось. Стало тяжёлым, вязким, ядовитым. От него исходило ощущение не силы, а порчи. Энергии, которая не просто разрушает, а отравляет, отсекает, делает невозможным исцеление.
«Вторая стадия… Так вот его истинная мощь. Мощь, которой он не пользовался даже против меня на тренировках.»
— Хлыст, — произнёс Улькиорра, и его хвост взметнулся в воздухе, разрезая пространство со свистом, который заставил содрогнуться даже камни под ногами. «Латиго». Хвост обрушился на груду обломков, за которой они прятались, и расколол её пополам, как нож масло, открывая вид на монстра.
Существо-Ичиго, почувствовав изменение, обернулось. В его пустых глазницах снова вспыхнуло любопытство, смешанное с настороженностью. Оно чувствовало новую угрозу.
Улькиорра не стал ждать. Он взмыл в воздух, его новые крылья несли его быстрее, чем когда-либо. В его руке материализовалось не просто зелёное копьё. Это было «Ланса дель Релампаго» — Копьё Молнии. Оно было короче, толще, и от него во все стороны били крошечные, сдерживаемые разряды энергии, от которых трескался воздух.
— Масато! — крикнул Улькиорра, не глядя на него. — Атакуй с фланга! Не дай ему сконцентрироваться на уклонении!
Масато, всё ещё ощущая слабость после исцеления, заставил себя подняться. Его собственная гибридная форма казалась теперь бледной тенью рядом с разъярённым богом войны, в которого превратился Улькиорра. Но он кивнул. Он снова создал в руке короткую, но более плотную цепь из пламени и кости и рванул в сторону, пытаясь зайти монстру сбоку.
Улькиорра метнул копьё. Оно полетело не с бешеной скоростью, а с неотвратимой, гравитационной тягучестью, оставляя за собой искрящийся шлейф. Существо-Ичиго инстинктивно отпрыгнуло в сторону, и копьё вонзилось в крышу в десятке метров от него.
Наступила тишина на долю секунды.
А затем мир вспыхнул.
Взрыв был не огненным. Он был световым. Ослепительно-белый, всепоглощающий шар энергии вырос из точки попадания, мгновенно поглотив всё в радиусе пятидесяти метров. Камень крыши не раскалывался — он испарялся. Ударная волна, даже на таком расстоянии, ударила по Масато, как молот, швырнув его назад. Он упал, зажмурившись от боли в ушах и ослепляющего света. Когда он открыл глаза, на месте попадания зияла идеально круглая воронка глубиной в несколько этажей, края которой были оплавлены до стекловидного состояния. Даже существо-Ичиго, отброшенное взрывной волной, лежало на краю воронки, его меловая кожа была опалена, чёрные узоры потускнели. Оно медленно поднималось, и в его движениях впервые появилась… неуверенность. Даже его безумная регенерация, казалось, замедлилась, борясь с чем-то, что мешало заживлению — с отравляющей, чуждой энергией Сегунды Этапы.
Улькиорра парил над воронкой, его хвост извивался, как змея, готовый к следующему удару. Его глаза сияли холодным триумфом.
— Видишь? — сказал он, и его голос нёсся над руинами. — Даже твоё чудовищное тело не вечно. Моя сила теперь отравляет саму твою суть. Каждая рана, которую я нанесу, будет гнить изнутри.
Масато поднялся, чувствуя, как его собственное пламя откликается на вызов. Они всё ещё проигрывали. Но теперь у них появился шанс. Опасный, смертельный, но шанс.