Он поднял взгляд. На него смотрели двое. С земли — старый бог войны в облаке испаряющего всё жара, с лезвием абсолютного конца в руке. С неба — сияющий феникс-целитель, чьё пламя давало старому богу второе дыхание и чьи атаки вынуждали его, Айзена, делать ошибки.
Впервые за бессчётные века Айзен Сосуке почувствовал не угрозу. Он почувствовал давление. Давление непредвиденного альянса, который его собственная гордыня и эксперименты помогли создать. Он стоял не перед врагом, а перед последствиями. И эти последствия шагали на него с шагом, испаряющим землю, и парили над ним с крыльями, дарующими жизнь.
Воздух над опустошённой землёй уже не был просто средой. Он стал ареной для двух титанических противоречий. С одной стороны — ничто, абсолютный вакуум и испепеляющий жар, исходящие от Ямамото, стоящего в своём Ниси: Дзандзицу Гокуи, Адском Одеянии Заката. С другой — плотная, тягучая, искажённая воля, излучаемая Айзеном, который теперь держал дистанцию, его раненое плечо дымилось странным, холодным паром, но его глаза снова стали холодными и расчётливыми. Боль была лишь новым входным параметром в его уравнение боя.
Ямамото больше не шёл. Он стоял, как скала посреди бушующего моря его собственного пламени. Его чёрное лезвие Занка но Тачи было опущено. Но напряжение в его старой, мощной фигуре говорило о том, что это затишье — лишь подготовка. Он дышал глубоко и ровно, и с каждым вдохом адское одеяние вокруг него пульсировало, как живое, выбрасывая в окружающее пространство волны невидимого жара, от которых воздух дрожал, как марево в знойный день.
— Ты прячешься за пространством, — прогремел голос Ямамото. Звук шёл не из его горла, а, казалось, из самой раскалённой атмосферы вокруг него. — Прячешься за иллюзиями. За хитростью. Но против этого пламени хитрость — лишь бумага.
Айзен не ответил. Его рука, неповреждённая, медленно потянулась к бедру, где в ножнах покоился его собственный дзанпакто. Он не произнёс команды освобождения. Он просто вынул его. Обычную, на первый взгляд, катану с прямой гардой. Но в его руке этот клинок казался не оружием, а инструментом. Продолжением его воли, а не души. Он принял классическую стойку, лезвие направлено вперёд, остриём — прямо на Ямамото. Это был жест не фехтовальщика, готовящегося к дуэли, а хирурга, выбирающего точку для разреза.
— Сила без разума, Ямамото-сан, — наконец произнёс Айзен, его голос был спокоен, но в нём теперь не было снисходительности. Была лишь холодная констатация. — Это именно то, что отделяет нас. Ты — олицетворение слепой, необузданной мощи. Я же — её режиссёр.
Ямамото ответил действием. Он не стал спорить. Он взмахнул своим чёрным лезвием. Но не для удара вперёд. Он описал им широкую горизонтальную дугу прямо перед собой, слева направо. Движение было плавным, почти медленным, как движение косы.
И мир перед ним взорвался. Нет, не взорвался. Он исчез. От взмаха лезвия отделилась и понеслась вперёд гигантская, невидимая глазу волна. Не огня в привычном смысле. Волна концентрированной пустоты, наполненной абсолютной жаждой уничтожения. Кита: Тенчи Каидзин — Мир, Обращённый в Пепел. Она не горела, не сверкала. Она просто стирала. Всё, что было на её пути, — обломки, пыль, сам воздух, — бесследно растворялось, оставляя за собой полосу идеально чистого, мёртвого пространства. Волна неслась прямо на Айзена, расширяясь, чтобы накрыть все возможные пути отступления.
Айзен не стал отступать. Он даже не попытался уклониться с помощью Шунпо. Он стоял на месте. Его неповреждённая рука с мечом оставалась в стойке. Но за его спиной, в воздухе на уровне затылка, вспыхнуло едва заметное свечение. Сложный, шестигранный узор, похожий на пчелиные соты, проявился на долю секунды и тут же стал невидимым. Но его присутствие ощущалось — как стальная плита, внезапно возникшая в пустоте.
Волна Тенчи Каидзин достигла его. Она обрушилась не на него, а на ту невидимую точку в воздухе за его спиной. И случилось невероятное. Шестигранный узор вырос. Он мгновенно расширился, превратившись из точки в огромный, полупрозрачный, переливающийся всеми цветами радуги щит, который полностью прикрыл спину Айзена, а затем, изгибаясь, начал обтекать его бока, пытаясь сомкнуться спереди. Миллион Щитов. Каждый шестигранник в этом барьере вибрировал с чудовищной частотой, рассеивая, поглощая и перенаправляя чудовищную энергию атаки. Волна уничтожения билась о него, как цунами о скалу. Она не могла пробить — она разбивалась на миллионы ручейков энергии, которые растекались по поверхности щита и рассеивались в пространстве, не причинив Айзену вреда. Земля под ним и на несколько метров позади была стёрта в ничто, но он сам стоял невредимым в маленьком островке уцелевшей реальности.