— ХВАТИТ ПРЯТАТЬСЯ! — проревело существо, и это был уже голос Пустого, звучащий на весь внутренний объём Гроба.
И костяная броня взорвалась.
Это не был взрыв в привычном смысле. Это был направленный внутрь распад, мгновенная детонация всей духовной массы, из которой состояла эта броня. Тысячи костяных осколков, каждый из которых нёс в себе сконцентрированную, искажённую энергию Пустого, разлетелись во все стороны с чудовищной скоростью.
Они не просто ударили в копья и стены. Они вступили с ними в реакцию. Чёрный материал Гроба, созданный для поглощения упорядоченной энергии, столкнулся с чем-то принципиально иным — с дикой, самоуничтожительной силой, которой было плевать на законы и структуры. Копья, пронзённые осколками, не ломались — они начинали кристаллизоваться, чернеть ещё сильнее и рассыпаться в пыль. Стены куба, куда врезались самые крупные обломки, затрещали. По идеально гладкой чёрной поверхности поползли паутины трещин, из которых бил ослепительный алый свет.
Изнутри куба донёсся оглушительный грохот — первый звук, прорвавший его тишину. Затем второй. Третий. Чёрный Гроб затрясся, как стеклянный колокол, в который бьют молотом.
Снаружи Айзен, наблюдавший за схваткой своего оставшегося дракона с Ямамото, резко повернул голову. На его бесстрастном лице промелькнуло лёгкое удивление, почти досада. «Неожиданный вектор. Саморазрушение как метод эвакуации. Как… неэлегантно».
Ямамото, только что рассеявший второго дракона сконцентрированным лучом Тенчи Кайдзин, тоже увидел это. Его глаза сузились. Он почувствовал всплеск чужеродной, хаотичной энергии, вырывающейся из куба. «Шинджи… Что ты делаешь?»
Чёрный куб не выдержал. Трещины сошлись в одной точке, и с оглушительным, сухим хлопком, похожим на лопнувший огромный мыльный пузырь, Курохитсуги разлетелся на куски. Но эти куски не падали на землю. Они испарялись, превращаясь в клубы чёрного дыма, которые тут же рассеивались.
Из дыма и праха, на месте, где секунду назад был куб, вывалилась фигура. Это был уже не величественный феникс. Это было искажённое, полуразрушенное существо. Голубое пламя едва теплилось, обнажая «тело» аватара, покрытое глубокими, дымящимися ранами. Костяной брони не было — лишь обломки и щепки, торчащие из пламени. Голова была почти лишена сияния, и в глазницах горел не ровный золотой, а неровный, мигающий алый свет. Аватар тяжело «дышал», его форма дрожала, пытаясь удержаться.
И в этот момент, едва Масато (снова оттеснивший Пустого на задний план, но обескровленный и оглушённый) успел осознать, что он свободен, на него набросились.
Два оставшихся дракона Айзена, которые до этого кружили на почтительном расстоянии, словно ждали команды, ринулись в атаку. Один, более крупный, устремился прямо на него, разинув пасть, полную поглощающей пустоты. Второй сделал крюк, пытаясь зайти сбоку.
«Нет времени… нет сил на уклонение…» — промелькнула мысль, замедленная усталостью и болью.
Аватар феникса инстинктивно рванулся навстречу первому дракону. Не для того, чтобы атаковать. Чтобы схватиться. Огненная лапа вцепилась в туловище чудовища из энергии, когда его пасть уже была в сантиметрах от того, что осталось от головы феникса. Началась титаническая, немая борьба. Дракон, обвиваясь вокруг аватара, пытался втянуть его пламя в себя, а феникс, цепляясь из последних сил, пытался разорвать его, но его собственное пламя было слишком слабым, а костяных когтей больше не было. Они замерли в мерзкой, близкой схватке, медленно падая к земле, клубок из двух умирающих чудовищ.
Ямамото увидел это. Увидел, как второй дракон заходит для удара по беспомощной спине его союзника. Старый воин не произнёс ни слова. Даже имени техники. Он просто действовал.
Он повернулся к тому дракону, что угрожал Масато, бросив взгляд на Айзена, который наблюдал, сложив руки на груди. В глазах Ямамото горело холодное, беспощадное понимание. Пока этот целитель жив, Айзен будет вынужден тратить силы, чтобы уничтожить его. Пока этот целитель жив, есть шанс.
Он вскинул Занка но Тачи. Движение было выверенным, смертоносным, отточенным тысячелетиями. Лезвие описало короткую, резкую дугу.
«Кита: Тенчи Кайдзин».
Тонкая, невидимая полоска искажённой реальности, несущая абсолютное уничтожение, прочертила воздух. Она прошла сквозь тело второго дракона, который уже готовился вцепиться в спину феникса, по диагонали, от головы к хвосту.