Дракон замер. Его движение прекратилось. Потом его форма, состоящая из бушующей энергии, будто бы «расплылась» по линии разреза. Он не взорвался и не исчез в вспышке. Он просто перестал существовать, рассыпавшись на миллионы безвредных частиц реяцу, которые рассеялись, как дым на ветру. Угроза со спины была ликвидирована одним, чистым ударом.
Теперь Ямамото стоял, дымясь, лицом к лицу с Айзеном. А позади него, на земле, феникс и последний дракон, слившись в агонизирующих объятиях, с грохотом рухнули на раскалённое стекло плато, подняв клубы пепла и искр.
Айзен медленно хлопнул в ладоши. Один раз. Два. Звук был сухим, саркастическим.
— Браво, Ямамото-сан, — сказал он. — Прямо как в старые времена. Один взмах — и проблема решена. Ну, почти. — Он кивнул в сторону клубящейся груды, где бились феникс и дракон. — Ваш маленький феникс всё ещё подаёт признаки жизни. Или что там у него теперь подаёт. Жалкое зрелище, не правда ли? Гибрид, разрывающийся между стремлением исцелить и желанием просто выжить любой ценой. В его случае цена, кажется, — его же собственная сущность.
Ямамото не отвечал. Он слышал хриплое, шипящее бормотание, доносящееся из груды обломков. Он видел, как слабые голубые всполохи время от времени пробиваются сквозь чёрно-фиолетовое туловище дракона. Масато ещё боролся. Но долго ли он продержится?
— Он держится дольше, чем ты рассчитывал, предатель, — хрипло произнёс Ямамото, поднимая свой чёрный меч и указывая им на Айзена. — И пока он дышит, твоя победа не гарантирована. Потому что я ещё не начал по-настоящему.
Тишина после рассеянного дракона была обманчивой. Воздух над выжженным плато не затихал — он гудел от остаточной энергии, от столкновений двух чудовищных рэяцу. Прах от сгоревших скелетов и рассеянных кидо медленно оседал, покрывая чёрное стекло земли тонким, серым саваном.
Ямамото и Айзен стояли друг против друга на расстоянии, которое для таких существ было дистанцией броска. Старый капитан дышал глубоко и ровно, но из-под его Адского Одеяния струйками поднимался пар. Банкай, два разрушительных силовых поля, постоянные атаки и защита — всё это отнимало силы, даже у него. Но в его глазах не было усталости. Только стальная, закалённая в тысячах битв решимость.
Айзен, напротив, казался почти невозмутимым. Его белое одеяние было безупречно, если не считать опалённого подола. Его левое плечо, раненое ранее, больше не дымилось — казалось, плоть под тканью просто застыла в неестественном, но стабильном состоянии. Он смотрел на Ямамото не как на смертельного врага, а как на сложную, но решаемую задачу. Его взгляд скользнул к той груде дымящихся обломков, где феникс боролся с драконом, и вернулся к старику.
— Твоя угроза звучит громко, Ямамото-сан, — произнёс Айзен, его голос был ровным, беззлобным. — Но основана на одном неверном предположении. Ты думаешь, что пока этот гибрид подаёт признаки жизни, у меня есть причина отвлекаться. Ошибаешься. Его судьба решена. Теперь он лишь фон, шум, мешающий нашей… приватной беседе.
Он сделал шаг вперёд. Не быстрый. Уверенный. Его правая рука опустилась к рукояти обычной катаны, всё ещё воткнутой в землю неподалёку.
— Ты говорил о настоящем начале, — продолжил Айзен, выдёргивая клинок из спекшегося грунта с лёгким шипящим звуком. — Позволь же мне показать тебе, как выглядит настоящее окончание.
И он исчез.
Не с помощью иллюзий Кёка Суйгэцу. С помощью чистого, немыслимого для обычного глаза Шунпо. Он переместился так быстро, что воздух даже не хлопнул — он просто перестал существовать в одной точке и появился в другой, уже внутри дистанции удара мечом от Ямамото. Его катана, за секунду до этого обычная, теперь была окутана едва видимым, переливающимся сиянием — сконцентрированной духовной энергией, заточенной до остроты, способной резать саму пустоту.
Он нанёс удар. Простой, прямой, без изысков. Укол в горло.
Ямамото не отшатнулся. Он не стал уворачиваться. Он встретил удар своим чёрным лезвием Занка но Тачи. Движение старого капитана было экономичным до безобразия. Он просто поднял меч и подставил плоскую сторону клинка под остриё катаны Айзена.
Столкновение не вызвало звонкого грохота. Раздался глухой, тяжёлый удар, как будто два массивных куска гранита стукнулись друг о друга. В точке соприкосновения вспыхнуло ослепительное белое сияние, и волна жара, способная испарить сталь, рванула во все стороны, подняв новую бурю пепла.