— Хорошо! — прорычал Ямамото, и в его голосе впервые за этот бой прозвучало нечто, похожее на азарт. Он оттолкнул клинок Айзена в сторону и тут же нанёс ответный удар — широкий, сокрушительный горизонтальный взмах, нацеленный в талию.
Айзен не блокировал. Он отклонился назад, позволив чёрному лезвию пройти в сантиметрах от своей груди. Жар от меча опалил ткань его одеяние, оставив на нём чёрный подпалин. Но Айзен уже контратаковал, его катана описала короткую дугу, целясь в запястье Ямамото.
Так начался их ближний бой.
Это не было изящным фехтованием. Это была рубка. Два титана, чьи скорости превышали возможности восприятия, сошлись в ядре бури. Их движения были видны лишь как смазанные вспышки — чёрная и белая — в облаке пепла и искажённого жаром воздуха. Звуки их ударов сливались в один непрерывный, оглушительный грохот, похожий на раскаты грома внутри железной бочки.
Ямамото доминировал. Его стиль был грубым, подавляющим, основанным на чудовищной силе и непоколебимой стойке. Каждый его взмах заставлял Айзена отступать, уворачиваться, использовать всё своё мастерство и скорость, чтобы избежать прямого контакта. Чёрное лезвие Ямамото ревело, рассекая пространство, и после каждого его прохода в воздухе оставалась полоса дрожащего, перегретого марева.
Айзен же был как тень. Он не пытался пересилить. Он использовал однорукий стиль фехтования с невероятной, почти машинной эффективностью. Его катана парировала, отводила, скользила по чёрному лезвию, пытаясь найти слабое место в обороне, брешь в Адском Одеянии. Его удары были быстрыми, точными, смертоносными — но против всесокрушающей мощи Ямамото они казались укусами осы против медведя.
— Ты отступаешь, Айзен! — прогремел Ямамото, оттесняя противника ещё на шаг. Его меч со свистом прошёл мимо головы Айзена, и тот, отклонившись, едва успел подставить свой клинок под следующий, опускающийся сверху удар. — Твои хитрости бесполезны против чистого огня! Где твоя уверенность? Где твой план?!
Клинки сцепились. На миг они замерли, давя друг на друга. Лицо Айзена, обычно бесстрастное, было искажено усилием. На его лбу выступила тонкая сеточка пота, которая тут же испарилась от исходящего от Ямамото жара.
— Уверенность… — выдохнул Айзен, его голос звучал с напряжением, — …не в силе удара, Ямамото-сан. А в знании того, куда его направить. Твоя сила — это молот. А я уже нашёл трещину в наковальне.
Он неожиданно ослабил давление, позволив Ямамото с силой опустить свой меч вниз. Но вместо того чтобы отпрыгнуть, Айзен сделал шаг вперёд, внутрь дистанции, где длинное лезвие Занка но Тачи было бесполезно. Его пальцы, всё ещё держа клинок, сложились в странную, неестественную мудру прямо перед животом Ямамото.
Ямамото почувствовал, как духовное давление в точке перед его телом резко изменилось. Сжалось. Сгустилось до состояния чёрной дыры. «Кидо? На таком расстоянии? Безумие!»
Он инстинктивно рванулся назад, отбрасывая Айзена мощным движением плеча. Но тот уже отскочил сам, его катана снова оказалась наготове.
— Довольно игр! — заревел Ямамото, и в его голосе зазвучала неконтролируемая ярость. Он устал от уворотов, от расчётов, от этого холодного, аналитичного противника. Он был воином. Он жаждал решающего удара.
Он вскинул Занка но Тачи над головой, игнорируя открывшуюся на мгновение защиту. Вся мощь его банкая, всё пламя, сконцентрированное в Адском Одеянии, хлынуло в клинок. Чёрное лезвие на мгновение стало белым от перегрева, искажая пространство вокруг себя.
— ИСЧЕЗНИ!
Ямамото нанёс удар. Не горизонтальный. Не вертикальный. Диагональный, сокрушительный взмах, траектория которого шла от правого плеча к левому бедру Айзена. Это был удар, не оставляющий места для уклонения или парирования. Удар, предназначенный не просто убить, а рассечь пополам.
Айзен увидел его. Его глаза расширились. Он попытался отпрыгнуть, но скорость и размах атаки были чудовищны. Он поднял свою катану в последнее, отчаянное блокирование.
Чёрное лезвие встретило серебристое сияние катаны Айзена. И на этот раз хрупкий клинок не выдержал. Он сломался с треском. Он просто… треснул на множество осколков, соприкоснувшись с пламенем в десятки миллионов градусов. Занка но Тачи, почти не замедлившись, продолжила свой путь.