Утро выдалось на удивление ясным.
Небо над Сейрейтей было чистым, как свежая бумага, на которой кто-то вот-вот собирался писать судьбу.
Ветер приносил запах лекарственных трав и влажной земли — тот самый, который Масато раньше любил. Теперь же он раздражал.
Он стоял у двери капитанского кабинета, сжимая ножны асаучи в руках.
Деревянная табличка с каллиграфией “Унохана Рецу” казалась одновременно приветливой и угрожающей, словно улыбка, в которой скрыт нож.
— Может, не стоит? — пробормотал он сам себе. — Можно же просто поискать советы в библиотеке. Или спросить у Сейносуке, он бы наверняка рассказал что-нибудь менее… смертельное.
Пауза.
— Хотя, кто знает. Может, я зря драматизирую. Это же капитан Унохана. Она добрая. Спокойная. Мягкая. — Он вздохнул. — Вот и страшно.
Он постучал трижды, тихо, как будто извиняясь перед дверью.
— Войдите, — раздался голос изнутри.
Мягкий, как шёлк. Но где-то в глубине — металл.
Он вошёл.
Кабинет был полон света.
Всё — идеально: книги, свитки, чайник с паром, ваза с веткой цветущей сливы.
А в центре, за низким столиком, сидела Унохана.
Улыбка — спокойная, глаза — как тихое озеро.
Сразу хотелось держаться прямее и говорить короче.
— Шинджи Масато, — сказала она. — Редкий гость. Обычно ты стараешься избегать моих стен, если не ранен.
Он неловко усмехнулся, почесал затылок.
— Есть немного, капитан. Просто… мне нужно кое-что понять.
— Понимание — полезное качество, — мягко ответила она, наливая чай. — Присаживайся.
Он сел, стараясь не смотреть в глаза — знал, что если встретится с этим спокойным взглядом, забудет всё, что хотел сказать.
— Я… — начал он, сглотнул, — пытаюсь установить контакт со своим дзампакто. Медитации, попытки, всё как учили. Но… ничего. Только тишина.
— И ты подумал, что я подскажу, как заставить клинок заговорить? — спросила она с лёгкой улыбкой.
— Э-э… ну, скорее, как услышать его, — пробормотал он.
Она поставила чашку, звук фарфора о стол прозвучал, как тихий колокольчик.
— Скажи, Масато. Ты боишься умирать?
Вопрос был задан спокойно. Слишком спокойно.
Он чуть не подавился чаем.
— Я… наверное, как все. Не думаю, что это что-то плохое.
— Нет, не плохое, — Унохана кивнула. — Просто мешающее.
Она поднялась.
— Встань.
— Прямо сейчас?..
— Прямо сейчас.
Он послушно поднялся.
Она подошла ближе, и на мгновение воздух вокруг стал плотнее.
В её присутствии всё казалось одновременно лёгким и смертельно серьёзным.
— Ты — целитель, — произнесла она тихо. — Ты умеешь закрывать раны, восстанавливать плоть, возвращать дыхание.
Но когда ты делаешь это, — она наклонилась чуть ближе, — ты ведь чувствуешь, как под твоими руками что-то умирает и рождается заново.
Разве не так?
Масато вздрогнул.
— Я… да. Иногда.
— Значит, ты уже слышал зов смерти. Просто боишься ответить.
Он хотел возразить, но в горле пересохло.
— Я не воин, капитан. Я не хочу убивать.
— А я не прошу тебя убивать, — ответила она с лёгкой тенью улыбки. — Я прошу тебя научиться выживать.
Она подошла к полке, взяла короткий деревянный меч и протянула ему.
— Завтра на рассвете — тренировочный двор. Приходи с мечом.
— Простите?..
— Ты хочешь услышать свой дзампакто, Масато.
Значит, тебе придётся научиться разговаривать с ним языком, который он понимает.
Пока ты лечишь, он спит.
А чтобы он проснулся — тебе придётся познать боль.
Она снова улыбнулась — спокойно, ласково.
И именно от этой мягкости по спине у Масато пробежал холод.
Он поклонился, не зная, что сказать.
Когда вышел из кабинета, свет показался ярче, чем нужно.
Ветер пах не травами, а железом.
— “Познать боль”… — пробормотал он, глядя на меч в руках. — Может, она имела в виду моральную боль? Или душевную?..
Пауза.
— Хотя нет. Это же капитан Унохана.
Он вздохнул. — Кажется, я подписался на самоубийство с эстетикой.
Глава 14. Метод Уноханы
Двор Четвёртого отряда выглядел обманчиво спокойным.
Мелкий утренний дождь сбивал пыль с камней, и всё вокруг — бамбуковая изгородь, мокрая трава, лёгкий пар от земли — дышало тишиной и чистотой.