Он усмехнулся.
— А я-то думал, что мы на этом уже закончили философствовать…
И, поправив хаори, направился вперёд — навстречу новому дню, где пепел уже стал землёй, а крылья — не роскошью, а частью пути.
Глава 16. Крылья Света
Утро в четвёртом отряде начиналось, как всегда, слишком рано и слишком шумно.
Где-то за стеной кто-то уже успел уронить поднос с медикаментами, за ним другой — ведро с водой, а потом, чтобы поддержать традицию, третий — самого себя.
Масато, сидя за длинным деревянным столом, устало уткнулся лбом в стопку свитков.
— Кто вообще придумал отчётность у целителей… — пробормотал он, не поднимая головы. — Мы же не военные, мы же страдальцы.
Коуки — его верная, но вечно гиперактивная обезьянка-помощница — как будто нарочно, чтобы подтвердить слова хозяина, прыгнула на стол, с радостным чавканьем опрокинув чашку с чаем прямо на документы.
— …Ты — демон в милой шкуре, — сказал Масато, отодвигая промокшие листы. — Знаешь, если бы тебя можно было отправить на миссию, отряд врага сдался бы сам.
В дверях показалась молодая медсестра.
— Шинджи-сан, вы опять разговариваете с обезьяной?
— Нет, — отозвался он с непоколебимым спокойствием, — я просто веду переговоры с существом, которое управляет половиной моих рабочих нервов.
Она улыбнулась и кивнула на свитки.
— Говорят, вас могут назначить третьим офицером.
Масато поднял взгляд, будто услышал самый нелепый анекдот в мире.
— Меня? Офицером? Девочка, я же на днях чуть не вылечил муляж вместо пациента.
— Зато с душой, — парировала она и убежала, прежде чем он успел придумать ответ.
Масато тяжело вздохнул.
«Третий офицер… Конечно. С моим характером и уровнем дисциплины я максимум начальник уборочной бригады.»
Он поднялся, потянулся, взял меч — Хоко спал в ножнах, будто чувствовал его настроение.
— Пошли, — сказал Масато, выходя во двор. — Надо показать всем, что я хотя бы могу существовать без катастроф.
Двор четвёртого отряда жил своей размеренной жизнью.
Ученики тренировали кайдо на раненых манекенах, а старшие офицеры наблюдали, поправляя ошибки.
Масато остановился возле группы новобранцев:
— Не стой, как бамбук, кидай энергию мягче, иначе пациенту будет хуже, чем до лечения. Кайдо — не кидо, тут не нужно фейерверков.
— Да, Шинджи-сан!
Он улыбнулся краешком губ, наблюдая, как зелёное сияние мягко окутывает манекен.
«Хоть кто-то меня слушает… иногда.»
Коуки, устав сидеть спокойно, вдруг прыгнула на спину одному из учеников, сорвав с него повязку. Все прыснули от смеха.
— Коуки! — рявкнул Масато. — Верни бинт на место, а то я из тебя новый сделаю!
Смех затих, когда на площадку ступила она.
Тишина распространилась мгновенно.
Унохана Рецу шла, как всегда, бесшумно, но воздух вокруг словно сам замирал от её присутствия.
Улыбка — мягкая, взгляд — холодный и бесконечно глубокий.
Масато моментально выпрямился, чувствуя, как спина сама по себе превращается в доску.
— Шинджи-сан, — спокойно произнесла капитан. — Закончите дела и следуйте за мной.
Он сглотнул.
— А… эм… что-то случилось?
— Нет, — она чуть склонила голову, — но, возможно, кое-что скоро случится.
И пошла дальше, не оборачиваясь.
Масато посмотрел на Коуки.
— Если я не вернусь через час — скажи всем, что я умер героем.
Коуки издала жалобный писк, но он уже направился вслед за Уноханой, чувствуя, как под рёбрами медленно собирается холодок.
«Что бы это ни было, звучит не как благодарность за хорошо выполненную работу…»
Коридоры четвёртого отряда всегда были тише, чем следовало бы.
Не от пустоты, нет — от уважения к месту, где лечат, а значит, и где смерть часто заглядывает в глаза.
Шаги Масато глухо отдавались в полированных досках.
Он поймал себя на мысли, что сердце бьётся громче, чем хотелось бы.
«Серьёзно, что я натворил? Слишком громко шутил? Перелечил? Или опять перепутал бинты с чайными листьями?»
Двери в кабинет Уноханы были приоткрыты.
Свет от лампы падал на стол, заваленный отчётами, но сама капитан стояла у окна — неподвижная, как нарисованная.
Когда он вошёл, она не обернулась.
— Закрой дверь, Масато.