Дверь за спиной закрылась без звука.
Тьма окутала всё вокруг, пока глаза не привыкли.
Помещение было круглым, с гладкими стенами.
В центре — три тела шинигами, уложенные на пол. Ни крови, ни ран — просто неподвижность, похожая на сон.
Масато подошёл ближе, опустился на колени.
«Отлично. Значит, один жив. Остальные просто выглядят живыми, как я по утрам.»
Он коснулся первого — кожа холодная, будто из камня.
У второго — чуть теплее.
У третьего — тоже.
«Вот и прекрасно. Теперь я даже не знаю, кто из них труп, кто просто симулянт.»
Он вытянул руки, призывая кайдо, — и тут почувствовал удар.
Не физический — внутренний.
Как будто сама земля под ним выдохнула, а воздух стал вязким.
Свет кайдо вспыхнул на его ладонях — и тут же потух.
— Эй… что за…
Он попытался снова. Поток реяцу не слушался, словно его перерезали невидимыми нитями.
В груди появилось ощущение давления, как если бы кто-то медленно сжимал лёгкие.
«Барьер. Она установила подавляющий барьер.»
Он поднял голову — потолок светился еле заметными линиями.
«Чудесно. Я в ловушке, силы урезаны, кайдо едва работает, и один из этих троих умирает. Спасибо, капитан, превосходная идея для отдыха.»
Он снова склонился к первому телу, проверяя пульс.
Пусто.
Второй — есть слабое биение… или показалось?
Третий — тоже будто жив.
Пальцы дрожали.
«Если ошибусь — другой умрёт. А если не решусь — все трое.»
Он закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться, но барьер гудел, словно море во время шторма.
Каждая мысль отзывалась эхом, от которого звенело в ушах.
— Твою ж… — выдохнул он и ударил кулаком по полу.
Звук отразился от стен, превратившись в глухой звон.
Воздух зашевелился.
На секунду ему показалось, будто в темноте мелькнул чей-то силуэт — или это просто отблеск его собственных глаз.
Он глубоко вдохнул, стараясь не поддаваться панике.
«Спокойно, Масато. Просто работа. Три тела, один шанс. Если выживешь — будешь героем. Если нет — ну, меньше отчётов заполнять.»
Он вытянул руки, вновь пробуя кайдо.
Тусклое зелёное свечение едва ожило между пальцев.
Свет дрожал, как пламя свечи под ветром.
Масато опустил ладони к первому телу.
— Давай, старик, покажи хоть намёк на жизнь…
Ничего.
Он перешёл ко второму. Свет мигнул — и исчез.
— Прекрасно, — прошептал он. — Барьер, три трупа, ни одной подсказки. Капитан, вы бы хоть оставили инструкцию, где кнопка «воскресить».
В ответ — тишина.
Тишина такая плотная, что слышно, как бьётся собственное сердце.
Он сел на пол, уронив руки.
В голове мелькнула мысль — глупая, отчаянная, но навязчивая:
«Она проверяет не навыки. Она хочет увидеть, как я сломаюсь.»
Масато посмотрел на неподвижные тела.
Свет кайдо вновь вспыхнул — и снова погас, будто кто-то выдёргивал жизнь прямо из пальцев.
Сердце билось всё громче, воздух стал вязким, и каждое дыхание давалось усилием.
«Чудно. Похоже, единственный, кто сейчас умирает — это я.»
Он прикрыл глаза, опираясь спиной о холодный камень.
Темнота давила со всех сторон, барьер гудел, как пульс чужой силы.
«Думай, Масато. Найди способ. Если не найдёшь — один из них умрёт. И ты вместе с ним.»
Он снова посмотрел на тела — и вдруг почувствовал странное дрожание в груди, будто внутри что-то откликнулось.
Пульс? Нет. Это было другое — тихое, незнакомое, как дыхание, исходящее не изнутри, а из самого мира.
Он поднял голову.
В глазах что-то вспыхнуло золотым.
Пульс эхом отдавался в висках.
Масато не знал, сколько прошло времени — минуты, часы, вечность. Барьер будто жил своей жизнью: каждая попытка использовать кайдо отзывалась болью, будто сам воздух кусал его изнутри.
Он дышал тяжело, короткими вдохами, а руки дрожали от переутомления.
«Вот так и умирают не от ран — от абсурда.»
Сквозь пелену боли он смотрел на три неподвижных тела.
Все одинаковые — без выражения, без намёка на жизнь.
Он слышал только собственное дыхание, хриплое и неровное.
— Ну что, Масато, великий целитель четвёртого отряда, — прошептал он сам себе, — не можешь даже понять, кто ещё дышит? Поздравляю. Превосходная карьера.