Тени будто живут своей жизнью — двигаются, шепчутся.
И вдруг — он видит его.
Небольшое существо, белёсое, полупрозрачное. Маска с пустыми глазницами, тело, состоящее из клубов тумана.
Пустой.
Масато застывает.
— …Вот и всё, Шинджи. Конец. Пиши завещание: «Прошу похоронить меня вдали от Академии».
Пустой издаёт низкое шипение, медленно приближаясь.
Он голоден, и Масато чувствует этот голод, как холод в груди.
Он делает шаг назад, потом ещё один.
— Может, договоримся? Я не вкусный. Я питаюсь исключительно страхом, а это… трудно переваривается!
Коуки прыгает ему на плечо, пронзительно вскрикивая.
Масато судорожно хватается за пояс, достаёт свиток.
— Бакудо № 12 — Фусиби!
Из его рук вырывается светящаяся сеть, скользит по воздуху, прилипая к стенам.
Пустой останавливается, настороженно.
— Хадо № 32 — Окасен!
Жёлтое пламя вырывается из ладони, вспыхивает ослепительно и падает рядом, создавая круг из света.
Пустой делает шаг — и тут же запутывается.
— Да! Работает! — выкрикивает Масато, но тут же добавляет: — Наверное. Я же сам не проверял!
Существо бьётся внутри сети, ревёт, и на мгновение кажется, что барьер не выдержит.
Масато закрывает глаза.
— Пожалуйста, пожалуйста… только бы не взорвалось!
Вместо взрыва — вспышка мягкого света.
Пустой постепенно теряет форму, растворяясь в воздухе, словно рассвет рассеивает туман.
Коуки тихо пищит, прижимаясь к щеке хозяина.
Он садится прямо на землю, вытирая пот.
— Всё… закончилось? Я жив? Да, кажется, жив… Невероятно. Даже трус может победить, если его достаточно сильно напугать.
Он достаёт блокнот, дрожащей рукой делает запись:
«Эксперимент 27: ловушка из Фусиби и Окасен — эффективна против мелких пустых.
Минусы: жуткий страх, трясущиеся руки, возможное недержание при повторном использовании.»
Вечером площадь уже пуста. Лишь несколько костров дымят вдалеке, и по воздуху тянется аромат жареной лапши.
Масато сидит на крыше своей хижины, раскачивая ногами.
Коуки жует яблоко, явно довольная собой.
— Знаешь, — говорит он, — может, из нас всё-таки выйдет что-то стоящее. Не герой, конечно, но хотя бы живой маг.
Он достаёт из рукава небольшую глиняную фигурку — феникса. Когда-то он сделал её из скуки.
Теперь, под луной, она кажется почти живой.
— Символ возрождения, говорят. Хотя я бы предпочёл символ непопадания в беду.
Коуки кладёт лапку на его руку.
— Ки-ки, — произносит она тихо.
— Да, да, я тоже рад, что не умер.
Он смотрит на ночное небо, где звёзды мерцают как отблески духовных искр.
— Всё-таки, может, эти фокусы — не просто трюки. Может, это… мой способ выжить.
Он долго молчит, а потом записывает в тетрадь:
«Фокус — это просто способ обмануть страх. И если страх верит в чудеса — значит, у меня всё получится.»
Когда он уже собрался лечь спать, в дверь постучали.
— Закрыто! — автоматически крикнул Масато. — Мы на учётах!
— Я не налоговый, — прозвучал спокойный голос.
Он открыл дверь и увидел мужчину в чёрной форме. Шинигами.
Высокий, с перевязанной катаной за спиной. Взгляд усталый, но внимательный.
— Ты Шинджи Масато?
— Ну… иногда. А что я сделал?
— Ничего. Наоборот. Мы засекли всплеск духовной энергии неподалёку. Не думал, что кто-то из жителей способен использовать кидо такого уровня.
Масато сглотнул.
— Это… фокус. Учебный. Безвредный! Для детей. И, возможно, для котов.
Шинигами приподнял бровь.
— Ловушка из Фусиби и Окасен — фокус?
— Э-э… очень продвинутый фокус.
Мужчина усмехнулся.
— Ладно. Всё равно — редкость. Я давно не видел, чтобы кто-то из простых обитателей Руконгая мог так точно формировать барьер.
Он посмотрел на него внимательнее, словно оценивая.
— Ты учился где-то?
— Сам. С помощью страха и отчаяния.