Шинигами тихо засмеялся.
— Забавно. Обычно страх мешает контролировать реяцу, но у тебя… наоборот.
Он на секунду задумался.
— Может, тебе стоит подумать о вступлении в Академию.
Масато побледнел.
— В Академию?! Нет! Это же там, где мечи, кровь, экзамены и… смерть! Нет, спасибо. Я пас.
— Там дают еду, жильё и оплату.
— …
— И библиотеку с редкими свитками.
— …
— И, возможно, баню.
— Хм… баня, говоришь?
Шинигами ухмыльнулся.
— Подумай. Мир меняется. Даже трус может стать полезным, если знает, как выжить.
Он повернулся, собираясь уйти.
Масато хотел что-то ответить, но промолчал. Только Коуки вытянулась, глядя вслед удаляющемуся силуэту.
Позже, когда всё стихло, Масато снова взял блокнот.
Свеча тихо потрескивала, Коуки уже спала, свернувшись в клубок на подушке.
«Сегодня видел пустого. Настоящего. Маленького, но ужасного.
Я боялся, как никогда. И всё же сделал то, чего боялся.
Может, не смелость делает героя, а просто отчаяние перед смертью.
А может… это глупость.
В любом случае, я жив.
А если я жив — значит, план работает.»
Он закрыл тетрадь, потянулся и погасил свечу.
Перед тем как заснуть, успел пробормотать:
— Если я не умер… значит, день удался.
И улыбнулся — устало, но искренне.
На следующее утро площадь снова ожила.
Шинджи поставил свой ящик, поправил плащ и объявил:
— Дамы и господа! Новый день — новые фокусы! Сегодня мы научимся, как поджечь костёр, не потеряв брови!
Толпа собралась, смеялась. Дети снова тянули руки к пламенным шарикам.
Но где-то, среди обычного веселья, в воздухе витала едва ощутимая перемена — будто сама духовная энергия Руконгая чуть теплее откликалась на его присутствие.
Масато этого не замечал. Он просто продолжал свои трюки, радуясь, что жив.
Коуки ловила аплодисменты, делала поклон, а солнце над ними отражалось в её янтарных глазах.
Никто не знал, что за этим смешным фокусником с обезьянкой наблюдает взгляд, древний, как сам мир.
Глаза Короля Душ — скрытые за человеческой наивностью, уже начали медленно открываться.
Глава 3. Глаза, что видят путь
Если кто-то спросит Шинджи Масато, что делает жизнь стоящей, он без раздумий ответит:
«Отсутствие угрозы для жизни и наличие бесплатного завтрака.»
Но жизнь, как назло, решила, что именно эти два пункта следует нарушать как можно чаще.
Утро в Руконгае было ленивым. Воздух — свежий, влажный, пахнущий дождём и пеплом от вечерних костров.
Масато спал, свернувшись клубком, с лицом, уткнутым в подушку, а рядом, на его спине, растянулась Коуки — счастливая, сытая и совершенно беззаботная.
— Эй… — пробормотал он, не открывая глаз. — Слезь. Я не кровать.
— Ки.
— Нет, серьёзно. У меня позвоночник не железный.
— Ки-ки.
Тишина. Потом легкий звук, как будто кто-то швырнул ему в ухо орех.
— Ай! Ладно, я встаю, я встаю!
Он сел, зевнул, почесал затылок и посмотрел на потолок.
Половина досок держалась на честном слове, другая половина — на паре гвоздей, которые явно устали от жизни.
— Как же хочется крышу, которая не капает. И завтрак, который не убегает.
Он потянулся к сумке, достал блокнот, пролистал страницы. Вчерашние записи выглядели сумбурно: стрелочки, заметки вроде «не наступать на собственную сеть» и рисунок Коуки в шляпе мага.
— Так, — пробормотал он, — нужно составить план на день.
Он торжественно написал:
«План на сегодня:
1. Не умереть.
2. Найти еду.
3. Не умереть повторно.
4. Проверить, почему стены светятся.»
Он моргнул.
— Подожди. Что?
Стены действительно светились. Слабо, но отчётливо.
По ним бежали тонкие голубые линии, как паутина, и в узорах можно было различить… символы.
— Эм… Коуки? Это ты опять пыталась украсить дом, пока я спал?