- Он в командировке, не буду звонить, - всхлипнула я и ойкнула, когда подруга принялась замазывать мои ссадины.
- Может, так и лучше. Приедет, а ты - как раз с синяками, они ж проявятся. Он сам ему морду набьет, - серьезно заявила Женя, вставая с пола и направляясь к полкам с чашками и стаканами. – Хорошо, что у меня ключи ваши были. Я хотела попозже зайти, а потом крик услышала… Думаю, точно твой. А тут и Лопух еще. Я почти всегда с собой пневмат ношу. Не факт, что успею достать, но с ним как – то уверенней. Слушай, Самсонов правда хороший мужик. Я – то разбираюсь. Держись его.
Я встала, кивнула. Трясущимися руками принялась собирать выемки и формочки, что рассыпались от нашего противостояния с Лопухиным. Затем я перезвонила своему адвокату. Ответила какая – то девушка, видимо, секретарша, сказала, что у них не работает адвокат с такой фамилией. Женька дала номер своего адвоката, успокаивала меня, наставляла, как действовать дальше. У Лопухиных были связи, которые они успешно задействовали. Вечером звонила его мать.
- Что ты сотворила с моим мальчиком! – вместо приветствия завизжала Софья Мироновна. – На нем лица нет! Говорит, приходил разговаривать с тобой, а на него свою подругу – собаку с оружием натравила! Бессовестная, неблагодарная! За ней бегают, в ножки кланяются. А она!
- Леша избил меня и пытался изнасиловать, - устало проговорила я, подавляя подбирающийся к горлу ком; глубоко задышала, чтобы не разреветься. В зале – дети и бабушка. Я замазывала синяк на скуле как могла. И тональником, и пудрой, и тенями. Не хочу, чтобы дети видели мои синяки. На работе взяла отгулы.
Молчание на той стороне затянулось, но потом динамик вновь ожил:
- Ты сама его доводишь. Мой бедный мальчик! Такой спокойный и славный… А ты, ведьма, способна и мертвеца довести до белого каления! А то я тебя не знаю. Еще и жалуется мне, наглая пигалица! Он рассказывал, что одеваешься развратно, красишься вызывающе. Провоцируешь его специально! Неблагодарная. Тебя в такую семью взяли, фамилию знатную дали… Гены – то не исправишь, от них не уйти, не спрятаться…
- Прощайте, Софья Мироновна, - ровно сказала я и нажала отбой.
Устало повалилась на кровать. Когда же закончится этот ад? В полицию обращаться я боялась – у Лопухиных везде связи. И в опеке. Удивительно, что они еще не натравили инспекторов. Значит, дело действительно в каких – то документах. Поэтому меня никогда не допускали к ним. Да я и не интересовалась особо. Я готова отказаться от всего. Лишь бы меня и детей оставили в покое.
Глава 17
Конец недели и выходные прошли спокойно. Мне больше никто не звонил из Лопухиных. Не знаю, хорошо это или плохо. Звонил Андрей. Предлагал встретиться, но я отказала. Не хочу, чтобы он видел меня такой… Синяки проявились темно – фиолетовым и желтым пятном на скуле и теле. Я прикрывалась волосами и пользовалась тональными кремами. Бабушка отругала меня за то, что я не написала заявление в полицию. Я боялась Лопухиных и их возможностей. Мои дни проходили будто в кошмарном сне, не считая времени, проведенного с детьми и за работой. Это отвлекало и увлекало меня, а затем – наваливалась беспощадная реальность. Где я не могла получить развод и обрести так желанную свободу …
Снова плохо спала ночами. Я работала – выпекала заготовки, лепила декор из мастики и шоколада, делала желе. В понедельник утром отвела детей в сад, пряча пол лица в волосах. Затем направилась на почту – должна получить заказ плунжеров и красителей. Погода стояла теплая, все начинало расцветать, вдохновлять и вселять надежду на лучшее. Подставила лицо робким солнечным лучам. Ветерок играл с моими волосами и игриво поднимал подол длинной юбки. Во мне зарождалось хорошее настроение и вера в свои силы. Я отвоюю свою свободу. Вырву ее зубами. Мне кажется, я всем сердцем ненавидела своего мужа. Меня передергивало только от одного воспоминания о нем. Как я могла столько лет жить, словно с закрытыми глазами?..
Получив посылку, вышла из почтового отделения, не скрывая своего удовольствия. Тут же уткнулась взглядом в знакомую огромную тонированную машину. Рядом стоял высокий широкоплечий красавец – мужчина, одетый, как всегда, строго и идеально.