- Петруша-а-а, - тихо говорила Софья Мироновна, а я подслушивала, стоя в коридоре, около кухни, где она разлаживала салаты. – Я все понимаю – бизнес, доход… Но наш мальчик! Он достоин большего, чем эта посредственная девочка! У нас имя, порода… А она … Она – дворняжка! Петр…
- Прекрати, Софья! Все уже решено! – осадил Петр Степанович супругу. – Ему не картины с нее писать, а наследников делать.
- А вот ты и подумай, Петруша! Подумай! Какие получаться монстры от столь неравного союза! – всхлипнула Софья Мироновна.
- Софа, девочка не так уж и плоха. Не красавица, но довольно приятна внешне и мила, - голос мужчины смягчился, а всхлипы Софьи стали приглушеннее.
- Ох, Петруша… чует мое сердце, не к добру все это. Ох, не к добру… - я скользнула по длинному коридору, стараясь не издавать звуков. Очутившись в своей комнате, уткнулась в подушку и заревела.
Дни сменяли друг друга. Осень осталась в памяти лишь серым размытым пятном. Первые дни зимы встретили всех морозами и снегом. Лопухин радовался, что скоро свадьба. Он все время крутился рядом, но я упорно продолжала игнорировать его. Когда нужно было поддержать разговор, особенно перед нашими родителями, я говорила. Но в моей интонации сквозили лишь лед и фальшь. Обычно мать неодобрительно поглядывала в мою сторону и едва заметно качала головой. Но я игнорировала и ее. В один из таких вечеров я сослалась на головную боль и ускользнула из такой наигранной и излишне напускной приятельской обстановки. Оказавшись в своей комнате, в своей крепости, сидела в темноте и тишине. Но Лопухин – младший бесцеремонно ворвался в комнату. Включил свет. Ухмылка на его лице не предвещала ничего хорошего. Но я уже давно не обращала внимания на слова их семейки.
- Чего грустишь, Снежная Королева? – его тон был издевательским. – Совсем скоро, Александра, ты станешь Лопухиной. Моей женой. И я растоплю твой лед. В первую же брачную ночь. Ты будешь стонать и извиваться подо мной. И уже не сможешь отвертеться, Снежок.
- Ты совершенно прав, - я старалась, чтобы мой голос звучал ровно и бесстрастно. –А пока… поди прочь из моих покоев.
Леша смерил меня снисходительным взглядом и рассмеялся. Я видела в его глазах понимание того, что он – негласный победитель, а я – поверженная и проигравшая. Его лицо… возможно, он был симпатичным, но во мне вызывал лишь неприятие и отторжение. А еще я знала, что он спит с третьекурсницей. А на первом курсе встречался с еще одной девушкой, но их отношения продлились всего пару месяцев. Про моего будущего мужа также ходили слухи по институту – он был популярен среди девушек. Уверена, он хотел себе место Самсонова, и считал Андрея соперником. Только они были совершенно разными. Самсонов был немногословен, всегда вежлив, постоянно работал над собой – я знала, что он много читал и допоздна занимался в спорт зале. Леша же, напротив, слишком много говорил, мог быть резким и грубым, осмеять того, кого считал ниже по статусу. Кичился своими княжескими корнями – вот ведь достижение! Я все больше проникалась идеей Волгиной - лишиться девственности с кем – то другим. Да, может, это и было глупостью, блажью, продиктованной юношеским максимализмом. Протестом против навязанного брака. Против всего мира, которому было плевать на маленькую девочку, измученную мыслями и безысходностью. Леша Лопухин стал воплощением моего плена. Я не могла допустить того, чтобы он стал моим первым мужчиной. Это сломит меня окончательно. Я лелеяла мысли о том, что могу развестись с Лопухиным, когда стану достаточно взрослой, сильной и независимой. Чтобы суметь дать отпор всем, кто посмеет давить на меня. Требовать жить их жизнями. И по их правилам. Смотреть на все их глазами. Быть такой, какой они хотят меня видеть! Но я имею право прожить свою собственную историю, со своими поражениями и победами, горестями и счастьем. Именно поэтому я поступила заочно в Институт пищевых технологий, в соседний город. На бюджет, тайно. С детства любила готовить. Мечтала о том, что в будущем, возможно, смогу открыть свой ресторан…