— Вполне вероятно. Мы всегда выбираем лучших, — произнес он своим густым баритоном, который моментально завибрировал на моей коже.
— У Анечки большой опыт работы в "поле". Она едва ли не с первого курса проходила практику в наших больницах, - с упоением расхваливал меня наш директор.
Да, работая на "скорой помощи", я многое повидала. От бытовухи до производственных травм, от наркопритонов до местных разборок малолеток. Однажды нас вызвали на "перестрелку". Оружием оказались травматические пистолеты, которые несовершеннолетние дети, видимо, выкрали у своих родителей, естественно, без ведома тех. Разборки были неизвестно из -за чего, но агрессивно настроенные подростки начали стрелять по нашей машине и нам. В итоге, пострадал наш водитель, получив пулю в глаз. Остальные пострадавшие подростки отделались лишь небольшими гематомами. Операции, реабилитация, разбирательства, в итоге водитель уволился, оставшись калекой с одним глазом на всю жизнь...
Еще один вызов, отпечатавшийся в моей памяти: соседи одного из общежитий, коих в нашем городе немало, вызвали "скорую" и полицию, потому что слышали крики взрослых с угрозами и плач ребенка. В итоге, когда наша бригада попала внутрь крохотной квартирки, мы обомлели: мать в луже крови, с ножом в сердце; ребенок, примерно около 3 лет лежал рядом, зверски избит и не подававший признаков жизни. И папаша - наркоман, с обезумевшими глазами... Ребенок выжил, его отправили в дом малютки, а через пол года его усыновила вполне приличная семья, без детей, обоим под сорок. Да, некоторые истории цепляют за живое, и мы продолжаем следить за их развитием, иногда помогаем, привлекая волонтеров. Да, мы рискуем своим здоровьем и жизнями. Я сознательно шла на это. И мне нравится то ощущение , когда мы отгоняем смерть и вырываем из ее цепких лап еще одну жизнь. Но нередко и она побеждает.
— Я отказалась от этого предложения в пользу государственной больницы, — я услышала собственный звенящий голос; обращалась, скорее, к Илье Михайловичу, нежели к кому - либо еще.
- Почему же? — Романов слегка подался вперед, сверля меня взглядом своих кристальных глаз. А я – то наивно полагала , что более некомфортно я себя чувствовать уже не смогу.
— У вас... своя политика... Вы не ездите на... определенные вызова, — я попыталась сформулировать свою мысль как можно мягче, больше для директора, который едва не открыл рот от изумления и неверия. Ведь я отказывалась от реального карьерного роста и хорошей зарплаты. Я знала, что частные клиники, в том числе и романовские, не ездят на вызова, подвергающие опасности жизни их работников и влекущие за собой судебные разбирательства. Военный госпиталь - совсем иная история. Но я училась для того, что бы помогать всем. И если бы я оказалась в нелегкой ситуации, я бы хотела, что бы бригада "скорой помощи" оказала мне таки эту чертову помощь, а не развернулась в противоположную сторону, потому что это не в их компетенции. Я просто не смогла бы работать именно так.
— Что плохого в том, что я стремлюсь обеспечить людям, которые работают на меня, комфорт и безопасность? — его голос звучал, словно рокот громового неба.
Я не смотрела на него, просто не было сил.
— Уверена, люди, работающие на вас, вам бесконечно благодарны, — я заговорила, пытаясь смотреть ему в глаза, но тут же перевела взгляд на его блондинистого друга — тот улыбался, рассматривая меня как диковинную зверушку. — Но мои жизненные принципы претят мне кому -то оказывать помощь, а кому -то — отказывать в ней. Тогда бы я не пошла в медицину.
Я непроизвольно посмотрела на отца. На его лице промелькнула неприкрытая боль, но он тут же взял себя в руки и надел маску праздного любопытства.
— Некоторым не нужна помощь. Их просто невозможно спасти, Анна, — мое имя и его голос — по коже побежали мурашки: слишком интимно прозвучало в его исполнении.
Словно завороженная, я смотрела в его голубые глаза — они манили меня, затягивали, подчиняли своей воле. Кажется, прошла целая вечность, и до меня едва ли дошел смысл его слов.
— О, философия... — Илья Михайлович всплеснул руками. — Вечер становится все занятней. Аннушка, еще есть время подумать. Не стоит отказываться от хороших перспектив.
- Я сделала свой выбор, — твердо сказала я, уперто не смотря выше груди своего несостоявшегося работодателя.
— Анечка, настоятельно советую вам подумать, — шепнул мне директор, потом обратился ко всем:
— Думаю, нам стоит отпустить эту милую девушку. Нас ждут скучные и неотвратимые беседы...
- Хорошего вечера, - я слегка присела в некоем подобии реверанса и молниеносно ретировалась из этой компании.
Девчонки взяли меня за руки с обеих сторон, а я все еще ощущала спиной взгляд Романова, а в носу щекотало от его запаха.
- Это был Романов! — восторженно шептала Ритка. - Он такой...такой...
- Офигенный, — подсказала Инга.
— Да... — Соколова едва не потеряла равновесие, наткнувшись на официанта. — Кстати, почему он смотрел на тебя так, словно ты та самая вишенка на его торте? Которую он обязательно съест напоследок?
— Он так смотрел? - пролепетала я, чувствуя навалившуюся усталость от сегодняшнего вечера и его событий. — Мне казалось, он хочет просверлить дыру во мне.
— Ну да... Горячий мужик! — Рита усадила меня на заднее сидение своей машины, затем залезла сама, Инга была последней. — На счет его личной жизни информации никакой нет. Ему 34...
— Я ничего не хочу знать о нем! Я устала и хочу только теплый душ и постель, — нервно выдала я, ерзая на сидении.
Рита назвала молчаливому водителю мой адрес, затем обратилась ко мне:
— Пустую постель...
— Меня все устраивает, — рыкнула я, мечтая о том, что б остаться одной.
— То - то и видно. Злая, как Горгона, — хмыкнула Ритка.