Инга усиленно печатала что - то в телефоне. Доехали мы быстро. Девочки довели меня до дверей квартиры, потащив водителя для полной безопасности. Мы обнялись и , пожелав друг другу спокойно ночи, я, наконец, щелкнула замком, оказавшись в родном мне месте, на своей территории.
Глава 9
Когда мне было 13 лет, мой отец, без всяких прелюдий, сказал, что мамы не стало. Вот так просто зашел в мою комнату, прервав мое упоительное чтение очередной книги. С каменным лицом оповестил о ее смерти. Подробностей я не знаю до сих пор. Неуверена, что теперь хотела бы их знать.
Ни объятий, ни слов поддержки от отца не последовало. Мой, и без того шаткий мирок , разваливался на части, крошился, подобно песочному печенью и медленно окрашивался в черный. А за окном так же стоял июльский день, ослепляющий солнцем и зеленью. Со двора доносился задорный детский смех, где -то лаяла собака, а сосед с 3 этажа продолжал слушать свою дурацкую музыку громче положенного. Тучи не сгустились, спрятав солнце; мир не померк, а продолжал жизнь, наполненную яркими красками. Моя трагедия была лишь моей. Я смутно помню, как тянулись первые месяца после смерти моей мамы. Да, мы были не так близки с ней, как в детстве, почти не виделись из - за постоянной занятости, но я знала, что она где -то есть, жива. Сейчас ее уже не было. Тогда же приехала бабушка по папе, которая и вернула меня к жизни. Это была матерая женщина, советской закалки, пережившая войну и последующий голодный год. Она не панькалась со мной, как ожидалось. А отсчитала меня по полной, вернула в реальность, и рассказала о своих потерях, коих в ее жизни было не мало. Рыжая, с золотыми зубами, тучная, любившая яркую одежду и массивные аксессуары, она была сгустком энергии, катком проехавшимся по мне. Это помогло.
Когда мне было 14 лет, мой отец, без всяких прелюдий, сказал, что собирается жениться. Ничего личного, так нужно для бизнеса. Я устроила истерику, кляня его и упрекая в том, что он оскверняет и предает память матери. С каменным лицом он залепил мне пару пощечин, что б привести в чувства. И снова была бабушка. Она тогда сказала, что мы сами строим свою жизнь. И только нам решать, как. Да, есть обстоятельства, не зависящие от нас, но мы сами прокладываем свой путь. Ее слова я приняла , пожалуй, слишком буквально, как и очередное свое решение. Собрав все деньги, что мне дарили, некоторые ценные вещи, мои сбережения из копилки (копилку в виде черной кошки я тоже забрала), я решилась уйти из дому. Так я хотела повлиять на отца. Я не была готова жить под одной крышей с другой женщиной. Как и не была готова делить отца с ней. Сбежав, уже в первые сутки я поняла, что моя затея оказалась не такой уж и радужной. Но я была слишком горда, что б вернуться, покаяться, принять новый брак отца. На третьи сутки я находилась в каком -то квартале на окраине нашего города и ревела, стоя под проливным дождем. Не знаю, от чего ревела больше — жалела себя или прощалась с прошлым, или что меня до сих пор не нашли и не привели домой. Тогда я не знала, что это был очередной урок, который преподал мне отец. Он всегда незримо охранял меня. Тогда я встретила Сему, беспризорника, он был младше меня на пару лет, но явно лишен наивности относительно этого мира. Он лишь спросил, как меня зовут, что случилось, почему я стою здесь одна и плачу. Здесь закончилась история девочки по имени Мира и началась новая, девочки по имени Анна – я представилась именно так. Затем он отвел меня в реабилитационный детский центр "Радуга". Там меня обогрели, накормили и приютили. Почти год я провела в этом центре, работала на ровне с персоналом, отрабатывая свой кров и хлеб. Мне нравилось заботиться о детях. Центр шел в ногу со временем: этому способствовала Елена Мироновна - директор центра, привлеченные меценаты, государство. Здесь находили пристанище дети с ограниченными возможностями, подростки, сбившиеся с пути и отчаянно нуждающиеся в помощи, сироты. Помогали , по возможности, всем. Елена Мироновна была очень добрым, любящим и стойким человеком. У нее есть 4 сыновей, все успешные в жизни; они воплотили ее мечту в реальность — создали этот центр. И любви этой великой женщины хватало на каждого. Она делала этот мир лучше и именно она посоветовала мне попробовать себя в медицине. Тогда -то я и рассказала ей свою историю — что я сбежала из дому, причину побега и что я хочу сама строить свою жизнь, как говорила бабушка. Елена Мироновна внимательно меня выслушала и сказала, что поможет. Через неделю позвонил отец. Он много говорил. Тогда же он сказал те самые слова, что я не смогу выжить в этом мире, что он поглотит меня, пережует и выплюнет. Я оставалась тверда в своем решении. Тогда отец сказал, что принимает мой выбор, и надеется, что я также приму и его. Что я всегда останусь его дочкой и что если мне нужна будет помощь, он ее всегда окажет. Он оставил свой номер . Еще через неделю мне принесли новые документы — на имя Семеновой Анны Ивановны. Сахарова Мирослава Антоновна канула в Лету, как и ее прошлая жизнь. Я поступила в мед колледж, на бюджет, немного послонялась по съемным квартирам ,пока не осела у Валентины Иосифовны. Тогда я поняла еще одну вещь — даже в самые темные времена есть лучи света, нужно их просто разглядеть. Мир не без добрых людей. И я стремилась быть похожими на них, нести в этот мир добро и любовь. Конечно, это не так уж и просто, но я хотела делать хорошие дела. Помогать тем, кто просит, иногда и тем ,кто не просит. Сам Семен, который помог мне, в тот злосчастный вечер, сейчас сидел в тюрьме, за кражу. Он сказал мне тогда, перед самой его поимкой: " Мне по душе такая жизнь, Анька. Не пытайся меня изменить, не получится". Сейчас ему 19, сидеть еще пол года. Иногда я отсылаю ему посылки — еду, книги и письма на бумаге... Мне кажется, они более душевны, чем современные безликие смс - ки.