- Глупо, - мужчина продолжал пытку взглядом.
Я недоуменно уставилась на него. Он притащил меня сюда подискутировать? Мне не хотелось иметь с ним ничего общего. К тому же, чем больше его было в моей жизни, тем сильнее я вгрузала в эти зыбучие пески своих чувств и эмоций. Он начинал мне нравится, мне хотелось видеть его, чувствовать его запах, его губы, его руки на мне, слышать его насыщенный голос, пробирающий до дрожи. Тряхнув головой, я зло спросила:
- Глупо ? Для вас глупо отстаивать справедливость? Требовать наказания насильников?!
- Глупо верить, что это приведет к желаемому результату, - невозмутимо ответил Романов, его вид был скучающим, словно мы обсуждаем нечто обыденное, например, погоду.
Впрочем, я до сих пор не понимала, на кой черт я сижу здесь, в его кабинете, и веду бессмысленный разговор. Мы из разных миров. А еще меня бесил этот напыщенный засранец. И я не могла встать и уйти, показав ему на прощание средний палец, будто невидимые путы сдерживали меня.
- А я верю! – упрямо заявила я. – Верю в людей. Не все такие звери, как Григорян и Никитин. И я верю, что они получат по заслугам. Не все такие циники, как вы!
- Навешиваешь ярлыки, Анна, - усмехнулся мужчина, немного поддавшись вперед.
Глава 20
- Навешиваешь ярлыки, Анна, - усмехнулся мужчина, немного поддавшись вперед.
- Вижу вашу суть, - вскинула голову, смотря в его ясные глаза; отчего –то мне захотелось вывести его из себя. – Вы - хам. И самоуверенный. Считаете, что вправе брать то, что вам не принадлежит. Не приемлите отказа. Вы отвратительны.
Легкая улыбка коснулась лишь его губ. Взгляд оставался таким же холодным, пронизывающим, забирающимся под кожу и смотрящим в самую душу. Он знал, что я врала. Кажется, его взгляд говорил: «Хорошо, я принимаю твои правила игры, девочка». Если это приведет его к желаемой цели, он создаст ту иллюзию, которую я захочу. От этого становилось не по себе еще больше. Едва сдержалась, чтоб не заерзать на стуле.
- Я беру то, что захочу. И мне плевать на отказы, - заговорил Романов. – Я могу это делать. Кто силен, того и правда. Ваши митинги ничего не дадут . Общественный резонанс ничего не даст. Сосунки не сядут за решетку, у них другое будущее. Подрастут – получат отцовское наследие. Они будут сидеть в дорогих костюмах, в своих просторных кабинетах, с миллионами на счетах и вершить судьбы людей. Иметь, кого захотят. Злоупотреблять властью и понимать свою безнаказанность. Потому что они – сила. Девочке закроют рот. Либо угрозами, либо деньгами. Если она не глупа – выберет второй вариант. Мир не справедлив, увы, а таких маленьких идеалисток проглатывает, даже не жуя.
- Я же говорила – циник! – громче, чем следовало, сказала я; однако, понимала, что в его словах есть правда. – Все меряете деньгами и властью. Есть люди, для которых ценны не счета в банке, а совершенно другое – семья, любовь, дружба, честь и достоинство, справедливость…
- А как же страсть? Секс ради секса? Успех? Достаток ? Амбиции и стремления? – ухмыльнулся мужчина. – Человеку всегда становится мало. То, что заводило раньше – больше не заводит.
Я отвернулась от него, уставившись в чашку и глухо ответила:
- Можно иметь многое и оставаться достойным человеком. А не деградировать от вседозволенности и пресыщенности.
- Да, - кивнул он. – Согласен . Наше «свидание» в саду абсолютно никак не повлияло на нашу мораль.
Я едва не поперхнулась чаем, чувствуя, как меня бросило в жар – щеки начинали гореть.
- Прекратите! – выдохнула; кажется, я сгорю сейчас заживо.
- Не красней, малышка, - голос стал густым и глубоким, опасно низким. – У тебя хоть раз был спонтанный секс? Дикий трах, потому что захотелось? Уверен, нет. Думаю, мы приверженцы чистенького секса раз в 2недели по договоренности.
- Не понимаю, почему я должна все это слушать! Спасибо за чай, - произнесла я, не смотря в его сторону и неуклюже выходя из – за стола. Коленки ныли, как и все тело.
- Стоять! – раздался его голос, окрашенный жесткостью и металлом. Я впала в ступор, застыв в нелепой позе. – Сядь. Я тебя не отпускал. Ты мелкая надоедливая лгунья. Ты готова трахаться самозабвенно, со страстью умирающего. Тебе это нравится. Но ты упорно носишь образ благочестивой ханжи, хорошей девочки. Но твой каждый взгляд в мою сторону умоляет о том, что б тебя хорошенько поимели.