Мужчина посмотрела сначала на ядовитого цвета биту, потом смерил меня тяжелым взглядом, задержавшись на всклоченных распущенных волосах, болезненном лице и припухших ото сна губах, на пижаме с мультяшной героиней и ногтях на ногах, ярко – салатового цвета. Я смутилась, переминаясь с ноги на ногу и наморщив нос. Отчего – то чувствовала себя неловко.
- Мило, - низкий голос завибрировал на моей коже. – А я – то думал, трусики с сердечком – чистая случайность.
Я вспыхнула, как маков цвет.
- Это мое дело, какое белье мне носить! – я задиристо подняла подбородок. – Что вы тут делаете? Почему не позвонили в звонок, который находиться около двери? Или не набрали номер по телефону? Не постучались в дверь, наконец, как делают все нормальные люди?!
Мой голос звучал хрипло, в горле саднило еще сильнее. Шмыгнув носом, я натянула тапочки и махровый халат в мелких голубых цветочках, черт их дери!
- Твой телефон сел, на звонки и стук ты не отвечала, - оскалился Романов, пропуская меня.
Проскользнула мимо него, стараясь не соприкоснуться с ним слишком уж явно. Услышала сзади хмыканье.
Протопала на кухню, поставив чайник; ополоснув лицо водой, полезла в холодильник – надо перекусить и принять лекарства. Сев на стул, принялась уплетать пиццу. Меня разбирал озноб, температура не хотела отступать. У меня даже не было сил злиться на этого бесцеремонного мужлана за вторжение в квартиру.
- Кофе не предложишь? – поинтересовался он и снова выдал нечто, похожее на оскал.
- Только травяной чай, - вяло пролепетала я, пытаясь пережевать еду – аппетит пропал. – Но вы явно вломились сюда не ради чашки кофе и милых утренних бесед. Кстати, расходы за замок на вас.
- С ним все в порядке, - Романов сел на стул напротив и просторная кухня мгновенно сжалась. Этого человека слишком много. Его энергетика подавляющая и подчиняющая. – Обстановка накаляется, Анна. Мои люди перевезут тебя в безопасное место. Твоего отца охраняют, остальная семья – в надежном месте.
Слишком мало информации. По тому, как скупо говорил Романов, понимала, что более развернутого ответа я от него не добьюсь.
- Это из – за тендера, да? Можно связаться как – то с отцом? - спросила я, сердце болезненно сжалось от неприятного чувства, окатившего волной.
- Нет, - мужчина выглядел спокойным – его лицо словно высечено из камня. Я рассматривала его, стараясь делать вид, что уткнулась в чашку с чаем - впитывала каждую его черту, каждое движение губ, пыталась поймать каждую эмоцию в его глазах. Мелькнула мысль, что я еще ни разу не видела его без одежды. Уверена, там тело воина, викинга, завоевателя.
- Я не могу поехать с вами, - мотнула головой, отгоняя глупые мысли. - Здесь животные, да и за квартирой нужно следить. У меня работа. Благодаря вам – только одна. К тому же, я давно Анна Семенова. Того, другого имени, как и той девочки, уже давно нет. И все эти сведения добыть не так просто.
- Не так просто – не значит невозможно, - парировал мужчина. – Я не предоставляю тебе право выбора. Я выполняю свою работу, Анна.
А секс тоже входит в вашу работу, хотелось спросить, но я буквально прикусила язык. Видимо, все мои мысли отразились на лице, Романов принял невозмутимый вид и мягко ответил:
- Приятный бонус. Очень приятный.
- Да пошли вы! – я выскочила из – за стола, пошатнулась и едва не чертыхнулась; сама немного опешила от своей эмоциональности - слова сами вырвались изо рта, опередив мысли. – Выметайтесь из моего дома!
Он встал из – за стола, возвышаясь надо мной, словно скала. Снисходительно оглядел, оскалился, словно хищник перед прыжком. Меня передернуло.
- Даю один день. Завтра собери необходимый минимум. И не делай глупостей. Я тебя достану даже из – под земли, - Романов говорил жестко, меня будто хлестало по щекам каждым словом.
Глава 28
- Даю один день. Завтра собери необходимый минимум. И не делай глупостей. Я тебя достану даже из – под земли, - Романов говорил жестко, будто меня хлестало по щекам каждым словом.
Он был совершенно не похож на того мужчину, с которым я спала. И мне было страшно. Страшно от того, что я ощущала себя сошкой, тростинкой, хрупкой веточкой, которую можно с легкостью переломать. Этот мужчина – сила и власть, беспощадность и лед. Хищник, обличенный в бархат и красивую оболочку, чтоб сбивать с толку, заманивать в свои смертельные сети. Окинув меня пронзительным холодным взглядом, он вышел из кухни, передвигаясь беззвучно, словно невесомая тень… Дал мне очередную поблажку - в виде суток. В виде звука шагов, когда вломился в квартиру. В виде скупых объяснений про отца. Мне захотелось набрать номер отца, услышать его голос, который бы убедил меня в том, что все хорошо и не происходит ничего страшного. Но я не рискнула ослушаться Романова. Доела пиццу, которая едва не застревала в горле, приняла все положенные лекарства, сделала огромный термос чая и вернулась в постель, выключив ноутбук и включив телевизор. Целый день я дремала, мне снились липкие и незапоминающиеся сны, но каждый раз я просыпалась с неприятным чувством. Вечером я едва доползла до душа, пытаясь смыть заодно и тревожные ощущения. Самочувствие немного улучшилось, но я все еще ощущала слабость во всем теле. По телевизору передавали вечерние новости, и монотонный голос диктора погружал меня в дремоту, когда угасающие сознание уцепилось за знакомое название – предприятие моего отца. Я открыла глаза, и ведущая также без эмоционально говорила о том, что произошел ряд покушений в столице на нескольких известных бизнесменов, меценатов и филантропов. Среди перечисленных имен и фамилий прозвучало и фамилия отца. Так же сказали, что он в тяжелом состоянии и его срочно транспортировали на вертолете, как и еще пару пострадавших…