Он красноречиво взглянул, сверля голубыми глазами, отчего я почувствовала в очередной раз обреченность и зависимость. Он мог взять, то что хотел – я это знала. Но он не насильник. А я – не жертва.
- Пошли, - он указал в сторону выхода.
Прошла вперед, ощущая позади его массивную фигуру, словно некий злой рок, нависший надо мной. Я так и ждала, с каким –то болезненным ощущением, что он сейчас схватит меня за руки, так, как умеет только он – сильно, но аккуратно. Прижмет к стене и сделает все, что посчитает нужным. Капельки холодного пота выступили на висках от напряжения. Но он лишь проводил меня до моей комнаты и беззвучно исчез. Возможно, я все же хотела почувствовать его жесткие поцелуи, его силу и жар тела, его желание, направленное на меня.
Глава 32
Последующие дни тянулись как жевательная резинка. Мне открылся доступ в небольшую библиотеку на 2 этаже и на крышу в мини –парк. Это скрасило немного мои тягучие серые будни. Чем больше я находилась в таком положении, тем хуже мне становилось. Я плохо спала. Точнее, вообще почти не спала. Похоже, у меня начиналась реальная депрессия, меня не радовал наступающий день, он шел безликой чередой. Романов не появлялся. Пару раз приходил Самсонов, вежливый до тошноты, как всегда. Он был мастером по увиливанию от прямых вопросов.
Проходила моя очередная бессонная ночь. Я сидела в кресле и бездумно перелистывала книгу, вслушиваясь в шуршание страниц. Меня отвлек голос, доносившийся из глубин квартиры. Я взметнулась к двери, направляясь на звуки и в боевом настроении. Я знала, что это Романов. Он был на кухне, воплощение идеальности, в деловом костюме черного цвета, и разговаривал по телефону.
- Да, черт подери, мне нужна вся информация, - Романов заметил меня. – Значит, заплатите больше. Да. Засветитесь. До встречи.
- Так больше не может продолжаться, - твердо заговорила я. – Я не могу больше здесь находиться. Мне плохо. Отпустите меня.
Мужчина отвернулся, прошел к холодильнику и принялся перебирать содержимое.
- Вообще – то, я с вами разговариваю! – меня безумно злило его поведение. – Не смейте поворачиваться ко мне спиной, бесчувственный вы чурбан!
Он на секунду замер, а затем повернулся ко мне, смерив тяжелым взглядом.
- Я завтра же ухожу отсюда. Я возвращаюсь в свою жизнь! Вы и мой отец сделали все, что бы разрушить то, что строилось с трудом! Что строилось честно! И больше никто не посмеет вторгаться в мою жизнь и командовать мной! А тот, кто все –таки решиться - пожалеет об этом! Я завтра же уеду из города, далеко, и меня никто никогда не найдет, - я чувствовала, как мои щеки горят, меня трясет от гнева, но слова звучали как истерика.
- Единственный, кто здесь ставит условия – я, Анна, - тихо пророкотал Романов. – Скоро переедешь в более удобное место. Прекрати истерику.
- С чего вы вообще решили, что моей жизни угрожает опасность? Мы разошлись с отцом более семи лет назад, он позаботился о том, что бы я получила новые документы, уверена, всем участвующим заплатили за молчание. Я могу остричь волосы, перекраситься, переехать, в конце концов! – заскулила я. – Я так больше не могу! Я всем вру, каждый день! Моя жизнь была насыщенной, ни минуты свободного времени, и меня это устраивало! А сейчас… сейчас – сидеть здесь, взаперти, это мучение, пытка, называйте, как угодно, но я больше не выдержу!
- Всегда найдется тот, кто заплатит больше, - Романов смотрел на меня так, словно я была самым наивным существом из самых наивных. – Прекрати, Анна. Ты – дочь своего отца.
- Без права наведать его! Без права быть в его жизни! – я срывалась на крик. – Ненавижу вас!
Мужчина быстро пересек расстояние между нами и я, поддавшись инстинкту, заколотила его по груди, выпуская все гнетущие меня эмоции. Он стоял, словно высеченный из камня, скала, невозмутимая и нерушимая. Он не пытался остановить меня. Не думаю, что мои удары были слишком сильными или болезненными, скорее, как укус комара для него. Он взирал на меня с высоты своего роста, пока я сама не остановилась, опустив руки и всхлипывая. Он потянулся ко мне, я отпрянула.
- Не смейте! – зашипела, словно змея.