Глава 40
Романов в тот день так и не появился. Его не было почти неделю. Но я знала, где его можно найти и тайком любовалась им время от времени. И я стала свидетелем еще одной неприятной для меня сцены. Сначала, как я думала, мне повезло, что дверь с тайным ходом в кабинет вновь осталась не запертой. Но скоро я очень пожалела об этом. В кабинете Романова стояла Белла, одетая в красивый длинный красный плащ. Он идеально облегал ее точеную фигурку. Она была красоткой, источала секс и соблазн. Мужчина скучающе откинулся на офисном кресле, пронзая взглядом женщину.
- Я очень скучала по тебе, Владлен, - заговорила она, делая шаг в его сторону, призывно покачивая бедрами.
- Я устал, Белла, - мурашки по телу пронеслись от тона его голоса – теплого и проникновенного. Я поняла, что их многое связывало в прошлом и в настоящем. Наверное, будет связывать всегда. Досада и боль затопили грудную клетку, захотелось расплакаться и кричать. Нет, у меня не возникло желания вцепиться ей в шикарную шевелюру, отстаивая своего мужчину. Он не был моим, увы. Но и уйти я не смогла. Наверное, где –то в глубине души я – мазохистка, и я жду боли от людей, дорогих мне. Я продолжала следить за ними, едва ли слыша их разговор, заглушающийся моим собственным сердцебиением, отдающим в висках и горле.
Белла подошла к нему почти вплотную, сбросила плащ – она была полностью нагая под ним. Оперлась об стол, бесстыдно расставив ноги, открываясь ему на обозрение. Романов слишком медленно, будто ощупывая, прошелся по ее телу взглядом, его глаза потемнели. Словно тучи, предвещающие грозу. Словно море, готовое разразиться штормом.
- Я запретил тебе появляться в моем офисе, - голос Романова отдавал хрипотцой.
- Брось, милый, мы оба этого хотим, - заворковала Белла, подавшись вперед и водя руками по его плечам, груди, рельефному торсу, что чувствовала под белоснежной рубашкой. В опасной близости от пряжки на ремне его брюк.
- Я сказал нет, Белла, - мужчина мягко отвел ее руки; встал, поднял с пола плащ и накинул ей на плечи. – Иди.
- Владлен, не делай этого, - женщина зашипела, словно кошка. – Ты пожалеешь об этом!
- Уже, - кивнул Романов, удерживая ее под локоток и ведя к выходу. Она принялась вырываться, но я не понаслышке знала, насколько крепка может быть его хватка. Дальше я их не видела, слышала лишь Беллу:
- Пожалеешь, Владлен! Я могу как боготворить, так и ненавидеть! И если я ненавижу…
- Я понял тебя, Белла, - прервал ее Романов; хлопок закрывающейся двери.
Он прошел к окну, а я жадно изучала его мощный силуэт.
- Неси сюда свою любопытную задницу, Анна, - сказал мужчина, все еще созерцая город, раскинутый у его ног.
Я замерла, даже перестала дышать на долгую секунду. А затем меня окатило жаром – он знал, что я следила за ним.
- Везде камеры, девочка. И ты издаешь много шума, - он повернулся в сторону книжных стеллажей, словно умел читать мысли.
Я несмело толкнула полки, и они поддалась. Шагнув в кабинет, замялась на пороге, особенно под его пристальным созерцанием. Он особенно долго рассматривал мою резинку с розовым бантиком, скрепляющую небрежный пучок на макушке. Что он имеет против милых розовых бантиков?