- Да что с тобой, девочка? Время на исходе. Бог видит, я не хотел применять к тебе более действенные методы. Но ты не оставила мне выбора, как и твоя мать! – взвизгнул Жаба, брезгливо поджав губы и помахав перед моим лицом пальцами – сосисками.
- Вы ничего не добьетесь от него, - сипло ответила я, сосредоточиваясь на его выпуклых глазах; меня немного привело в чувства слово «мать».
- Он всегда был таким. Жадным, не способным делиться. Ему всегда и всего было мало, - согласился Геннадий Васильевич. – Очень жаль, что ты стала жертвой обстоятельств.
- Можете не лгать. Вам не жалко, ни капельки. Как не было жалко и мою мать, - выплюнула ему в лицо, ощущая, как из потрескавшихся губ выделяется кровь – рот заполнил неприятный привкус ржавчины.
- Ты сделала свой выбор, девочка, - грузный мужчина направился к выходу.
Я вжалась в стену, молясь о спасении. Как удивительно, что один из самых жестоких людей - Федуркин, так часто упоминает Бога… Мои мысли вернулись к Владлену, сердце болезненно сжалось. Понимаю, что ничего хорошего меня не ждет. Меня будут пытать или изнасилуют… Одно я знаю точно – воздействие будет физическим. Я всхлипнула, отдаваясь страху, жути и режущему ожиданию, которые с неспешностью поедали меня заживо. Нервное напряжение достигло пика, временами я проваливалась в непроглядную тьму. Когда скрипнула дверь, я встрепенулась, выплыла из вязкой бессознательности, меня затошнило. А когда я увидела, кто стоял с мерзкой ухмылочкой, меня вывернуло наизнанку скупой желчью. Краснянский. Попыталась моргнуть для уверенности, но лишь слепила тяжелые веки, ощущая, как печет горло, а язык прирос к сухому небу.
- Ну –у-у-у, киска. Я был уверен, что ты будешь рада меня видеть. Тем более, за тобой должок, Аня, - Саша вошел внутрь, закрыв за собой дверь – лязг оглушил меня, будто прогремел смертный приговор. – В этот раз нам никто не помешает. Твой дружок Романов выбыл из игры, кажется.
- Р-р- разве ты не …- я осеклась; отчего –то была уверена, что его посадят.
- Да, мне пришлось выкинуть кучу бабла, но в этом мире все продается и покупается, киска, - парень растягивал слова, изучая меня взглядом.
– Не все, - прошептала я, сжимая одеяло изо всех сил.
- Я знал, что ты так скажешь, Анечка, - Саша не спешил подходить ближе, он видел мой ужас, мою беспомощность и свою безграничную власть – и наслаждался этим. – Моя светлая милая девочка. Я был твоим первым мужчиной. И я вызвался убедить тебя сотрудничать с Геннадием Васильевичем. Он оказал некоторую помощь нашей семье, и я с радостью помогу ему. Я всегда знал, что ты полна загадок, малышка. Но когда вскрылось твое прошлое – я был удивлен. Ты не такая, как все. Это и цепляет. Моя маленькая храбрая девочка…
Я не смогла сдержать всхлипов. Мне было так страшно. Наверное, я вмиг поседела. Выла, как раненое животное, предчувствующее свой конец…
- Саша…Саша… Во имя всего, что было между нами…Саша, помоги мне…Я ни в чем не виновата. Они думают, что смогут воздействовать на него, но это не так! Саша, я молю тебя! Помоги мне…помоги сбежать…
- Киска, я здесь именно для этого, - Краснянский двинулся ко мне, неспешно, смакуя мой ужас; я сильнее сжалась в стену, стараясь просочиться сквозь нее – тело беспощадно выкручивало. – Моя маленькая, все хорошо. Никто не посмеет обижать тебя. Ты – моя.
Перед глазами поплыло, спазмы крутили пустой желудок, пытаясь из него выжать хоть что – нибудь. Краснянский подошел почти вплотную, погладил меня по голове, стянул резинку с тем самым розовым бантиком, выдирая спутанные волосинки. Покрутил его в руках, отбросил в сторону. Затем его руки начали расстегивать ширинку на его штанах.
- Нет…- я захрипела; понимала, что он будет делать, как и то, что меня никто не спасет. – Нет, пожалуйста…нет…
Воздуха катастрофически не хватало, легкие будто сжало, смяло, придавило глыбой, вышибая весь воздух. Дикий, животный ужас наполнил тело вместо крови и костей. Я трепетала от страха перед этим человеком, хотя в прошлом делила с ним постель. Знала, на что он способен. Обреченность затопила, погружая меня в омут.