Глава 45
Дни потекли, сменяя друг друга. А я находилась словно в прострации – ела, регулярно выходила на прогулки, общалась с девчонками. Хотя общением это было назвать трудно – в основном, я слушала их болтовню. Готовила с Валентиной Иосифовной, ухаживала за своими животными, начала больше уделять внимания комнатным цветам, которые выращивала бабушка. Ночами смотрела старые фильмы – советские и зарубежные. Один из любимых – «В джазе только девушки», с блистательной Мэрилин Монро. Ее героиню звали в этом фильме Сахарок. Еще на первом курсе я показала этот фильм Ритке, и она с тех пор прозвала меня Сахарок – это прозвище и прижилось в нашем кругу. Хотя общего с Мэрилин я ничего не имела, особенно внешне. Зато была наивной, как и ее героиня. А способность влюбляться не в тех мужчин, пожалуй, роднила. Приезжала Лиля, выводя меня на откровенные разговоры и помогая пережить то, что случилось со мной. Определенно, мне становилось легче. Словно встрепенувшись ото сна, я с удивлением обнаружила, что через пять дней Новый год. Возможно, это мой шанс. Начать новую жизнь. Поменять личину. Стать новой Анной, мне ведь не впервой. Вспомнила, что я хотела начать шить костюмы для детей. В частности, для центра «Радуга». Отыскалась моя тетрадка с эскизами. А Лиля подсунула газету, где я увидела объявление про набор желающих на курсы кройки и шитья с апреля месяца. Правда, эта контора находилась в соседнем городе, где как раз училась Лиля. И стоимость приемлемая, и учиться шесть месяцев. Возможно, мне стоит попробовать?.. Но я сильно сомневалась, мне было страшно сделать первый шаг. Не верила в свои силы, что –то упорно тормозило меня. Валентина Иосифовна нашла в своих закромах много ткани, предоставила свою швейную машинку – раритетный Зингер. И я по – тихоньку начала осваивать основы швейного дела, полагаясь на ролики из ютуба и советы бабушки. Меж тем, Лиля постоянно тормошила меня, разговаривали с ней по вайберу почти каждый вечер. Девчонки тоже часто приходили в гости, не изменяя своей традиции – маникюру – педикюру и сплетням. Вот только я отчаянно хотела, что бы мне позвонил Романов, спросил, как у меня дела… Хотя, с чего ему звонить? Он же говорил – я всего лишь бонус. Выгодный клиент. И я дала сама себе обещание – забыть его. Слишком мы разные. Если я – лето, он – зима. Если я – день, он – ночь.
Новый год наступил и пролетел слишком быстро. Я загадала желание под бой курантов – начать новую жизнь. Ночами я стала спать, принимая легкое успокоительное. Меня почти не мучили безликие кошмары. Я просыпалась не от образов, а от ощущений – тягуче страшных. Да и Лиля здорово помогала своими разговорами, советами, литературой и форумами поддержки. Во мне робко поднимало голову желание наполнить свои дни насыщенной деятельностью, помогать другим и творить. Я поехала в «Радугу», предложила на пробу пошить несколько костюмов на ближайшие праздники и мероприятия. Елена Мироновна согласилась и даже снабдила меня несколькими рулонами ткани. Домой я шла пешком, пыхтела от тяжести своей ноши и не везде протоптанных тропинок. В этом году снег валил щедро, не скупясь, и достигал примерно десяти сантиметров от земли. Я с удивление обнаружила, что серость в моем восприятии отступала, на смену пришли другие цвета. Любовалась нетронутыми снежными настами, бликующими серебром, золотом и багровым в лучах солнца. Создавалось впечатление, что я шагаю в сказке, где выложена дорога из самоцветов. Но совсем забыть о пережитом мне не удавалось. В местных газетах то и дело мелькали громкие заголовки о суде над Федуркиным. Вскрылась его преступная деятельность – наркотики, мошенничество, хищение в особо крупных размерах, шантаж. О Краснянском я не знала ничего, лишь то, что его родители свернули свой бизнес в городе и куда – то исчезли, как и он сам. О Косте я тоже ничего не знала. С одной стороны, мне было жалко мальчишку, и теперь я пыталась понять его поступки. Я тоже теряла близких. Только вот он просчитался. Для Романова я не была рычагом давления, как и для своего отца. И, чтобы не происходило в моей жизни, я не хотела становиться жесткой и бесчувственной, озлобленной, скупой на эмоции. Я хотела ощущать многообразие чувств. Пусть они, эти самые чувства, порой, и причиняют сильнейшую боль, ломают безвозвратно. Как –то раз, под очередным зарубежным фильмом, где романтизировали образ преступника, прочитала комментарий – мол, в обществе, где полно ублюдков, легко стать ублюдком. Я не хотела становиться бессердечной и циничной, в нашем обществе таких хватает. И я, черт подери, знала достаточно хороших людей.