Старший из негров, самый коренастый и накаченный, встает и подходит вплотную к блондинке: он начинает мять ее ягодицы, потом срывает трусы, порвав завязки. Она чувствует шершавость его большой ладони у себя между ног и прикрывает глаза, отдаваясь во власть жизненной, животной энергии, источаемой его мощным телом. Сильные руки хватают ее и бросают на диван, где ей в рот почти сразу засовывают член, огромный, горячий, и, взяв за волосы, заставляют сосать его в бешеном темпе – головка с каждым толчком упирается в ее горло, влажно хлюпая, заполняя всю полость рта. Старший из негров пристраивается к ее заду, приподнятому широким мягким подлокотником дивана – его не самый длинный, сантиметров двадцать пять, но очень толстый член входит в нее словно хорошо смазанный поршень или, точнее, плунжер.
– Ну как? – переведя дыхание и оторвав взгляд от исступленного, искаженного широко открытым ртом лица актрисы, спрашивает Кира: на ее щеках играет румянец, глаза блестят, отражая свет из комнаты за стеклом и одновременно источают энергию изнутри, – Теперь ты понимаешь, откуда взялись куклуксклановцы и прочие борцы за чистоту белой расы? – пытается пошутить она, но Артур плохо знает историю и, кроме того, слишком впечатлен.
Блондинка, высвободив рот, начинает громко кричать от удовольствия и боли, когда коренастый негр настолько ускоряет свои движения, что хлопки ее ягодиц о его ноги и лобок почти сливаются в один протяжный звук. Все четверо парней очень нетерпеливы, грубы, и, как бы она ни кричала, они не смогут кончить очень долго – эта промелькнувшая в ней мысль заставляет ее испытать первый из череды оргазмов, который охватывает и парализует все ее тело. «She gon have a fuckin orgasm!», «She's got it, she's got it», смеясь, комментируют ждущие своей очереди парни.
Насмотревшись на негров, они переходят в другую комнату, где хрупкая девочка в кожаном ошейнике с шипами и поводком отсасывает у примерно десяти столпившихся вокруг нее парней. Кончиком напряжённого языка она ласкает туго натянутую уздечку члена, пытаясь потянуть время, но парень грубо проталкивает свой ствол ей в глотку и, крепко обхватив ладонями ее затылок, не дает ей отстраниться. Другие парни в это время обзывают ее последними словами, стараясь как можно сильнее унизить ее – девочка получает от этого особый кайф. Капли спермы текут по её губам, подбородку, падают ей на живот, скользят дальше, заполняя пупок, повисая над самым краем её вульвы.
– Хочешь посмотреть, как они будут делать это со мной? – спрашивает Кира, прикасаясь к колену Артура, чтобы привлечь к себе его внимание, – Просто смотреть довольно быстро надоедает, иногда хочется сыграть одну из ролей…
Артур едва может говорить от возбуждения. Его сердце колотится, кровь пульсирует в висках. Он смотрит на Киру и мимика его лица выдает испуг, который он испытывает при мысли, что Кира, молодая, красивая, умная женщина, в которую он почти влюблен, готова отдаться этим разгоряченным грубым самцам, секс которых так похож на насилие. Она не видит в этом ничего предосудительного, для нее это пустяк, всего лишь забава, словно выпить лишнего в клубе и вернуться домой под утро пьяной вдрызг. Кира улыбается, для нее реакция Артура на её слова кажется такой детской, наивной, ей даже становится жалко этого мальчика. Возможно, он еще не созрел, чтобы посещать этот театр тел. Путь всякой плоти, её вибрация в конвульсиях удовольствия и боли, поиск Абсолюта в оргазме, получение опыта и приближение смерти. Тем не менее, ей нравится провоцировать его, нравится, что он пришел сюда и увидел все это. Его присутствие, его взгляд добавляет пикантности этой ситуации, жизнь обретает подобие полноты: широко открытые глаза, юное лицо, шелковистые волосы.
– Ты же знаешь, девочки любят жесткий секс.
Артур кивает в ответ, на его щеках отчетливо видно яркий румянец. Кира встает с кресла, выходит из смотровой и через минуту, уже полностью голой, появляется за стеклом, в комнате с актерами. Ее тело вызывает восторг и почти все внимание парней переключается на нее – оргия разгорается с новой силой: много спортивных тел, много пота и стонов. Артуру кажется, что он смотрит не через стекло в соседнюю комнату, а на сверх чёткое изображение, транслируемое на большую, замаскированную под смотровое окно телевизионную панель.