Когда врач с кейсом в руке и, следом за ним, санитар выходят из лифта, дверь в квартиру уже открыта настежь. Ребята из МЧС уехали, любопытных соседей отпугнули волны нестерпимой вони. Участковый, мужчина средних лет в полицейской форме и с марлевой повязкой на лице, подходит к ним. Он уже осмотрел место происшествия вместе с понятыми, сделал необходимые замеры и набросал протокол осмотра трупа. Осталось получить заключение медиков. Алексей Геннадьевич, обменявшись парой фраз с угрюмым полицейским и надев респиратор, заходит в квартиру. Тело женщины висит в полумраке, в глубине коридора: силуэт обрамлен аркой, за которой больше дневного света – он проникает из открытых дверей комнат. Верхний конец веревки привязан к турнику, нижний плотной петлей сдавил горло женщины с такой силой, что ее язык вывалился наружу и нелепо торчит изо рта, словно у ведьмы из фильмов ужаса. Растрепанные волосы шевелятся из-за сквозняка, покрытые трупными пятнами ноги согнуты в коленях, ступни касаются пола. Синюшный оттенок предплечий и кистей рук. Узел на затылке, наложение петли типичное. Врач говорит санитару, чтобы тот помог участковому снять тело и отходит в сторону. Родных и близких нет, поэтому труповозку придется вызывать ему.
После того, как тело оказывается на полу, врач, поставив кейс к стене, светит фонариком в рот умершей, проверяя, есть ли у нее золотые зубы, но распухший язык мешает ему и он оставляет свои попытки. Да и кому это нужно: если ребята из морга что-то найдут, пусть забирают себе, ему не жалко. Закончив осмотр, он выходит из квартиры и заполняет бланк констатации смерти.
2
Марина берет опасную бритву, влажную от раствора хлорамина и кладет ее на дно почкообразного лотка из нержавейки, потом, подумав немного, захватывает с собой и ножницы. Позвякивание стали, запах средств дезинфекции. Марина относит лоток к койке Артура, возвращается, делает раствор для бритья: бросает мыльную стружку в эмалированный таз с горячей водой, добавляет глицерина, размешивает все это кистью руки, затянутой в резиновую перчатку. Затем ставит таз на столик на колесах, и, громыхая из-за неровного пола и плохо закрепленных металлических полок, везет его к постели пациента.
Артур лежит навзничь, его глаза закрыты, щеки ввалились. Наркоман на соседней койке что-то бормочет в бреду. Несколько секунд Марина смотрит на бледное, обескровленное, но по-детски красивое лицо Артура, потом начинает намыливать длинные, свалявшиеся волосы на его голове. Начав брить, Марина понимает, что лезвие нужно выправить, и, тяжело вздохнув, она идет за кожаным ремнем. Пристегнув один его конец к полой трубе изголовья кровати, она натягивает широкую полоску кожи с мелким ворсом левой рукой, а правой начинает водить по ней бритвой туда-сюда, обушком вперед, по направлению движения руки.
Закончив править бритву, протерев ее салфеткой, она добавляет еще мыльной пены, оттягивает мокрые волосы Артура назад и начинает осторожно их сбривать, стараясь не оставлять порезов. Это довольно муторная работа, и Марина возится с ней минут сорок – под конец она чувствует усталость в ногах. А ведь ей еще нужно поставить этому мальчику клизму, чтобы очистить кишечник, сделать инъекцию раствора глюкозы и много чего еще. «Бл…, когда же уже выйдет с больничного Маргарита, она уже второй раз его берет», думает она, опять вздыхает, и идет искать Джохара.