Джохар смеется, плывет к ней, встает на дно, прижимаясь к ее раздвинутым бедрам. Она обхватывает его талию ногами, насаживаясь на торчком стоящий член. Капли густого, жирного молока текут по ее шее, плечам, груди, ее кожа лоснится, все ее тело – такое скользкое, гладкое, податливое. Схватив ее за пышные ягодицы, Джохар заставляет ее ритмично двигаться вверх и вниз, так, чтобы ее узкая вульва скользила по разбухшей чувствительной плоти его головки, то принимая ее в себя, то почти выпуская на волю. Терпкий пот выступает из пор их кожи, каплями стекает вниз, смешиваясь с молоком. Она шепчет ему на ухо непристойности, поощряя его быть грубее, безжалостнее с ее молодым чувствительным телом.
Здесь нет ощущения времени, их соитие продолжается очень долго, но они не чувствуют усталости, наоборот, энергия растет в них, постепенно заполняя собой каждую клетку их тел наслаждением. Они выбираются на берег, продолжают свою случку на бархатистом газоне, словно дворовые собаки. Она громко стонет, поскуливает, ее бедра напрягаются и начинают подрагивать, словно их свела судорога, он ускоряет ритм своих движений настолько, насколько это возможно. Влажные хлюпы, хлопки соударяющихся тел, учащенное дыхание – все это звучит гармонично, словно музыка, где есть и ритм и мелодия. Каданс оргазма, пик напряжения мышц, кристаллы удовольствия. Кончив, Джохар ложится на спину: розовато жемчужное небо, ровное, однотонное, словно внутренняя поверхность плафона – кажется, что свет на него падает не снаружи, а изнутри. Отдышавшись, они идут внутрь бунгало.
Пальмы в кадках по углам просторной комнаты. Пышные кожаные диваны, белоснежные, невесомые на вид, парят в нескольких сантиметрах над полом, словно сгустки облаков или взбитые сливки. Тут и там сидят полуголые молодые женщины, которые смотрят на нового гостя с искренним интересом. Их ноги затянуты в черные чулки с подвязками, ступни обуты в туфли, но промежности открыты взору. Некоторые из них ласкают свои набухшие половые губы, заставляя клитор выглядывать из-под капюшона. Они уже готовы принять в себя мужчину.
Так он представлял Рай, когда был подростком.
12
– Ты должен хорошо понять, что не важно, сколько лет тебе будет, когда ты умрешь. Смерть это освобождение, она даруется свыше, ее не нужно бояться. Если ты умираешь, значит, ты отыграл свою роль. Твой внутренний демон, этот вектор развития, приведет тебя к тому концу, который ты действительно заслуживаешь, но рисунок твоей судьбы тебе не доступен, его видит только Всевышний. Доверься своему внутреннему порыву, куда бы он тебя не влек. Сопротивляйся или нет, но все будет так, как изначально предрешено, ибо Бог по ту сторону времени и пространства, а ты – по эту сторону. У Бога нет цели опекать тебя, его инструменты воздействия это боль и отчаяние и они универсальны в своей изощренности. Ты должен пройти свой путь, испить чашу до дна. И ты его пройдёшь. Хочешь ты этого или нет. Тебя по нему проведут за руку. Ты можешь пытаться вырваться, можешь падать и бить землю ногами, но освободить руку ты не сможешь. И даже самоубийство – это только иллюзия свободного выбора и повод сослать твою душу в еще более удушливую тесную тюрьму реальности, одну из тех, которые Создатель может множить до бесконечности. Нет Рая и Ада, нет Чистилища, есть мириады миров, в которых твой дух будет закаляться, но лишь для того, чтобы быть, в конце концов, сломленным окончательно.