– А вон там, видишь, высохший долговязый старик? – Артур смотрит на лысого мужчину во фраке, лицо которого иссечено морщинами. Виктор делает небольшую паузу и отправляет себе в рот пару ложек икры, жует и проглатывает ее, потом продолжает рассказ: – Очень опасный человек! Серый кардинал президента. Проработал в Главном разведывательном управлении и других подразделениях спецслужб больше сорока лет. По слухам, именно через его агентуру контролируются дагестанцы и чеченцы. Он может щелкнуть пальцами и человек исчезнет, прикинь? И я не о простом человеке говорю, а об уважаемых людях, об элите. Все его боятся, даже губернатор.
Официант приносит вино и жульен из дичи в мельхиоровых кокотницах с обернутыми в бумажные салфетки ручками. Виктор замолкает, на время полностью отдав себя наслаждению от еды: упругие сочные куски грибов так приятно зажимать между зубами, не сразу раскусывая, что Виктор даже прикрывает глаза от удовольствия.
5
Мимо их столика проносят кипящие колбаски на серебряной жаровне, но Виктор с Артуром уже наелись и дразнящий аромат оставляет их равнодушными: они лишь изредка протягивают руку к огромному, в несколько ярусов, блюду с фруктами – сирийскими сливами, танжеринами, сочными киви, гроздьями винограда, гранатовыми зернами и многим другим – и берут какой-нибудь плод, чтобы освежить свой рот его влажной сладкой мякотью. Артур вспоминает запах тела Киры, цвет ее кожи, ее упругую грудь.
– А где сейчас остальные? Где Кира? – спрашивает он у Виктора и тот пожимает плечами в ответ.
– Не знаю, Кира вроде собиралась улететь куда-то к друзьям. Она тебе понравилась?
Артур кивает, с трудом скрывая свое смущение, но Виктор не смотрит на него, он пытается разглядеть силуэт в глубине зала. Это мужчина во фраке, голова обрита наголо, нижняя часть лица скрыта окладистой бородой, стеклышки очков то и дело ловят яркий свет.
– О! Ничего себе, он тут, собственной персоной! – говорит он, обращаясь сам к себе или к воображаемой публике, затем добавляет, уже для Артура, – Сиди здесь, я скоро вернусь.
Виктор встает, вытирает матерчатой салфеткой рот и руки, идет к бородачу в очках. Барабанные удары становятся все плотнее, громче – скоро музыка в очередной раз достигнет своей кульминации, она почти вводит в транс. Лицо мужчины кажется Артуру знакомым, он очень похож на человека, с которым они выбирались из метро, но тот был одет и выглядел как нищий, этот же скорее похож на миллиардера. Виктор здоровается, перекидывается с ним парой фраз, при этом в его поведении заметно подобострастие, потом они вдвоем возвращаются к столику, за которым продолжает сидеть Артур.
– Артур, может быть ты встанешь и поздороваешься со своим другом? – говорит Виктор и Артур сразу вскакивает и протягивает руку мужчине, чувствуя в себе не свойственное ему обычно подобострастие. Тот со снисходительной улыбкой жмет ее, слегка кивает. Его увеличенные очками глаза пристально следят за реакцией Артура, за каждой черточкой его лица. Виктор пододвигает для бородача третий стул, и они садятся, образуя вершины равностороннего треугольника со вписанной в него окружностью стола. Последние сомнения в том, что это Хасан, рассеиваются, когда он начинает говорить:
– Ну что, молодые люди, я смотрю, вы хорошо проводите свое время. Для меня большая удача, что я встретил вас обоих, да еще и в такой торжественной обстановке. – Стиль его речи отличается от того, как он говорил в метро и в баре «Штаб», но тембр и интонации Артур бы не спутал ни с чьими другими. И эти глаза… Виктор расплывается в улыбке, всячески стараясь показать, что и ему очень приятно, что такой влиятельный человек сел с ним за один стол. Хасан отправляет к себе в рот пару крупных виноградин, чтобы они смочили ему горло, пересохшее из-за принятого недавно лекарства, потом обращается к Артуру:
– Вы так молоды, в прошлую нашу встречу вы выглядели совсем потерянным, но сейчас, как я вижу, вы начинаете осваиваться, привыкать.
Не понимая, куда клонит его собеседник, Артур просто пожимает плечами в ответ.