Словно во сне они встают из-за стола и идут в бальный зал, чтобы посмотреть на респектабельных людей, добившихся всего в этом мире. В приглушенном свете свечей, под оглушительно громкие барабаны около сотни мужчин и женщин содрогаются в причудливом бесстыдном танце, словно доисторическое племя во время ритуальной оргии плодородия. Почти все женщины обнажены, кто-то полностью, кто-то еще сохранил на себе нижнее белье, на лицах мужчин застыли гримасы похоти, которые делают их похожими на старых сатиров. Когда возбуждение достигает пика, мужчины уводят своих спутниц в следующий зал, где вечеринка достигает своей кульминации – там еще меньше свечей и в густом, пропитанном потом воздухе висит многоголосие стонов и криков, протяжных, истошных, вызванных мучительным удовольствием.
На четырех небольших сценах, расставленных по краям зала, света больше – на них, чтобы разжечь остальных, совокупляются профессиональные аниматоры, похожие на греческих богов и богинь: идеальные, спортивные тела, хорошо развитые половые признаки. Стройные молодые нимфы настолько совершенны, что кажутся искусственно созданными с помощью новейших технологий биоинженерии: гладко выбритые лобки и промежности, украшенные пирсингом капюшоны клитора и большие половые губы, ягодицы и бедра идеальных пропорций, длинные ноги, гладкая кожа и, главное, их лица – такие бывают только у ангелов или у персонажей аниме. Артур подходит ближе к одной из сцен, где подвешенная на ремнях брюнетка отдается выстроившимся в очередь парням: Артуру удается рассмотреть румянец на ее щеках, поймать ее взгляд, полный мольбы, почувствовать, насколько сильно она возбуждена. Перетянутые ремнями грудь, плечи, бедра, ее тело, раскачиваемое мужчинами так, чтобы стимулировать их вздыбленные члены в нужном ритме. Когда брюнетка испытывает оргазм, Артур отворачивается от сцены: обычные участники оргии, хоть и скрыты полумраком, вызывают совсем другие чувства – мужчины похожи скорее на козлов, хряков, баранов, кое-как взобравшихся на своих распутных спутниц, их дряблые, заплывшие жиром, волосатые тела контрастируют с телами аниматоров. Женщинам же не хватает грации, хотя они столь же молоды, как и актрисы на сцене. На лицах многих из них – скорее скука и усталость, а не эротическое исступление, они просто отрабатывают полученные за эскорт-услуги деньги, не особо заботясь об актерском мастерстве, уступая во всем нимфам со сцены, кроме реализма.
8
Потеряв Виктора из вида, Артур блуждает, словно неприкаянный призрак, по большому темному залу, рассматривая то одну конфигурацию тел, то другую, останавливаясь напротив сцен и сравнивая творимое на них искусство соития с приземленной, скотской реальностью, зловонной, погруженной во мрак. Наконец, спустя почти час, его любопытство начинает спадать, удовлетворившись увиденным, и он решает вернуться в пиршественный зал. На пороге, у высоких резных дверей, за которыми в ярком свете видны накрытые яствами столы, он сталкивается с девочкой, своей ровесницей: испуганное личико, широко открытые глаза, короткая стрижка. Встретившись взглядом, они долго не могут оторваться друг от друга, их души трепещут, словно они встретились лицом к лицу со своей судьбой.
– Привет, – хмыкнув, произносит девочка, и по спине Артура пробегает холодок, – Ты что здесь делаешь?
– Я… Так, смотрел. А ты?
– Я искала свою мать. Она вон там, на сцене. – Девочка показывает рукой в сторону брюнетки, которая, чтобы сменить позу, с помощью парней освобождается от кожаных пут. – Тебя как зовут?
Познакомившись, они решают скоротать время вместе. Для начала они заказывают по бокалу вина (Яна говорит, что оно очень дорогое и грех отказываться, когда есть возможность выпить на халяву). Потом как-то само собой, после нескольких косых взглядов, брошенных на них официантами, им приходит в голову отправиться в одну из комнат для прислуги – ту, в которой Яна должна была спать после позднего ужина, ради которого ее мать и притащила ее сюда, в этот вертеп. Оказавшись наедине, они по очереди рассказывают друг другу всякую всячину из своей жизни – где они бывали, что пробовали, какие фильмы недавно посмотрели, какую музыку любят, – вино развязало их языки, они не чувствуют стеснения, их переполняет желание быть откровенными, естественными, настоящими.