Недостижимый Идеал дулась, краснела и взорвалась:
— Что ли, мы просто так уйдем?! А как же я? Как же обезьянки? Вы что, не собираетесь искать преступников?!
— Я-то уж точно не собираюсь, — спокойно ответил Иван Сергеевич, — а у капитана сейчас спросим.
Участковый стоял на лестничной площадке с пенсионеркой, одетой в байковый халат поверх длинной ночной рубахи. Вид у обоих был мрачный.
— Съемная квартира? — догадался Иван Сергеевич.
В ответ участковый только развел руками:
— Завтра найду хозяев, спрошу — может, они паспорт у нее смотрели?
— Кошелек они смотрели, — сварливо заметила пенсионерка. — Маринка-обезьянщица им по двести долларов за месяц платила. А сама никакая не Маринка, а Зинка! На той неделе подходит ко мне мужчина. Ничего не скажу: положительный такой, гладкий. Где тут, спрашивает, у вас живет Зинаида? А я ему: извиняйте, я всех в подъезде знаю, только Зинаиды у нас нету…
Чувствовалось, что рассказ о гладком мужчине кончится не скоро. Иван Сергеевич безнадежно махнул рукой:
— Всего тебе хорошего, капитан. Звони, если понадоблюсь, только вряд ли… Кстати, девушка интересуется: ты злодеев разыскивать будешь?
— Ну конечно! Это наша святая обязанность! — покосившись на Ирку, с несчастным лицом ответил участковый. — Прямо со следующей недели и начнем. Как только поймаем Ваньку-Каина, Джека-Потрошителя и «Черную кошку».
— Трех Поросят не забудьте, — подсказал Блинков-младший. — Нельзя оставлять их на свободе.
— Шибко вы начитанные, — буркнул участновый. — Ладно, девочка, приходи завтра с родителями. Если им захочется.
— Не надейтесь! Захочется! — отчеканила Ирка и, вскинув голову, бросилась вниз по лестнице.
Митек догнал ее в парадном. У Синицкой дрожали губы.
— Про «Черную кошку» я поняла, это из кино «Место встречи изменить нельзя». А Ванька и Джек-Потрошитель тоже невсамделишные?
— Все всамделишные. «Черная кошка» была в Москве в сороковых годах, Джек-Потрошитель в Лондоне больше ста лет назад, а Ванька-Каин — тоже в Москве, только совсем в древности.
— Значит, шуточки. Ну почему, почему всем наплевать?! «Это наша святая обязанность!» — гнусавым голосом передразнила Синицкая. — А сам ничего делать не хочет!
— Не может, — поправил сыщик. — Ты же слышала: никто даже имени этой «Маринки-обезьянщицы» не знает… Сняла квартиру, поторговала, а как начало припекать, собралась и уехала.
— Это я ее припекла! — довольным голосом похвасталась Ирка. — Говорю: я в милицию пойду! Вас надо саму в клетку посадить! А она — шлеп, шлеп Меня по щекам! И к стулу привязала. А после приехали еще двое. Ругались на нее! Один вошел за сетку, ловит обезьян, колет шприцем куда попало, и они засыпают. А другой раскладывает по коробкам, как неживых. Жуть!
Сыщик не стал говорить, что преступников спасла самоуверенность Недостижимого Идеала. Если бы Синицкая хоть предупредила своих, куда едет… Обидно: папы и Блинков-младший опоздали на какие-то минуты! На лестнице еще шевелился таракан, придавленный удиравшими обезьяньими торговцами. Сейчас бы сидели они в наручниках и дружненько выкладывали главное в Деле о Зеленой Мане: ОТКУДА У НИХ ОБЕЗЬЯНЫ.
Увы, торговцы скрылись безо всяких для себя потерь, если не считать разбежавшихся тараканов. Маринку-обезьянщицу теперь выгонят, возьмут какую-нибудь Клавку, она снимет другую квартиру и даст в газету новое объявление… А-все из-за того, что Синицкая не сказала нужного своим и наговорила лишнего чужим. Кто ее за язык тянул — «Я в милицию пойду»?!
— А я ни чуточки не боялась, только противно было с тараканами, — болтала Синицкая. — Я молодчина, Блинок? Скажи, я молодчина?! И объявление нашла, и проверила, и всю их «малину» разогнала!
Блинков-младший молчал. Спускать ее с небес на землю не хотелось.
Да, любимая хозяйка Зеленой Мани оказалась торгашкой и мучительницей. Маня болела, торгашка ее выхаживала, чтобы не потерять пятьсот долларов, если обезьяна умрет. А обезьяна не знала, что такое пятьсот долларов и что такое «продать». Она привязалась к запаху духов и чужим рукам, казавшимся ей добрыми. Потому что вранья и подлости обезьяны тоже не знают.
Казалось, что Дело о Зеленой Мане можно закрыть. Но сыщик так не думал.
Глава XII
Сыщики на «птичке»
Синицкая блистала в восьмом «Б» и в параллельных классах. На каждой перемене она рассказывала о своих приключениях, и никому это не успело надоесть. От частых повторений у нее сложилась гладенькая, как будто записанная История о Проницательной Восьмикласснице, Разоблачившей Коварных Преступников. Иногда Синицкая что-нибудь пропускала, и поклонники ей подсказывали.