— Ладно, Валь, ты че, — поддакнула миролюбивая Ломакина.
— Мне его репертуар не нравится, — холодно сказала Суворова, завязывая шнурок. — В общем, так: у Нинки в ночном клубе номер. Фокусник сажает в сундук лилипута, говорит всякую муть, и вместо лилипута вылезает Нинка в алмазной короне. Какой сюрприз, вице-мисс «Керосинпром», публика аплодирует, Нинка танцует, лилипут сидит в сундуке, типа он совсем исчез. Два выхода за ночь — сто долларов на Нинку, лилипута и фокусника. Нинке с лилипутом по сорок, они главнее.
— Почему? — обиделся за фокусника Блинков-младший. Краем глаза он присматривал за кроликом, чтобы тот пасся в разные стороны. Кролик норовил упастись в кусты, и приходилось направлять его прутиком.
— Потому что Нинка с лилипутом совладельцы предприятия, то есть сундука, — объяснила Суворова. — И потом, фокусник ничего не делает, только говорит «Абракадабра! Карабурля!», а Нинка там сидит как идиотка сложенная, ее вдвоем упаковывают. И лилипут потом сидит, но лилипуту легче.
— Почему? — спросил теперь князь Голенищев-Пупырко-младший.
— И с этим ничтожеством я вынуждена проводить редкие часы досуга, — вздохнула Суворова. У нее было много таких готовых фразочек, подхваченных у Нины Су.
— Потому что лилипут маленький, — пояснила Ломакина.
— Да, он совсем маленький, — печально сказала Суворова, — и он заболел. Он кашляет в сундуке, а публика смеется. Нужно его подменить на пару вечеров.
И Суворова посмотрела на Блинкова-младшего.
О, Дмитрий Блинков это вам не какой-то там князь Голенищев-Пупырко-младший! Он давно уже все понял и просчитал. Лилипуту как совладельцу не меньше десятки за амортизацию сундука. Про колготки Суворова начала неспроста, значит, еще десятка ей и Ломакиной как посредникам.
— Мне половину. За охрану, — быстро сказал князь Голенищев-Пупырко-младший. Насчет денег он тоже ничего себе соображал.
— За охрану берут десять процентов, и берешь не ты. Там есть, кому брать, — авторитетно заявила Суворова.
Князь Голенищев-Пупырко-младший прикусил язык и больше к денежному вопросу не возвращался. Суворова иногда запросто говорила такие вещи, от которых становилось страшно. Из-за простоты и становилось. Так про рэкет знают все, у кого есть телевизор, а Суворова знала не по телевизору.
— Короче, к двенадцати подъезжай в «Пирров пир», — перешла к делу Суворова. — Это в бывшем доме резинотехнических работников, где крутили кино «детям до шестнадцати». Попросишь вызвать Нинку, она тебя проведет.
— Колготки мне купишь, Блинок, — размечталась Ломакина.
— Само собой, — кивнул Блинков-младший, представляя себе, как будет покупать колготки. Ну ее, Ломакину, пускай сама покупает, денег он даст. А Суворовой он сказал:
— Пир Лукуллов. А Пиррова победа.
— Я в курсе, — махнула рукой Суворова. — Только ты никому там не говори. Вывеску и документы они все равно менять не станут, но расстроятся. Хотя логично: «Пирров пир», да?
— Договорились, — сказал Блинков-младший, соскакивая с холодильника. За помоечной оградой мелькнула спина Игоря Дудакова в знакомой спортивной куртке с надписью СССР. Блинков-младший почему-то все время читал ее про себя по-английски: Си Си Си Пи.
— «Пирров пир» — туда же мой предок сегодня намылился, — запоздало сообразил князь Голенищев-Пупырко-младший. — Бабка нашла у него приглашение и чуть не порвала, мы вдвоем отбивались. Слушай, Валь, а пускай Нинка меня тоже проведет. Предок так входит, а я сижу, коктейль через трубочку сосу, а?
Младший князь совершенно не боялся старшего. Они друг у друга стреляли сигареты.
— А кефирчику через соску не хочешь? Малолеткам в ночной клуб нельзя, — отрезала Суворова.
Блинков-младший ловил кролика, который стал вдруг очень прытким, наверное, не хотел домой. К разговору Суворовой с Князем он специально не прислушивался, но все же уловил, как Суворова сказала:
— Ты малолетка, а Блин теперь типа взрослый лилипут.
Непонятно почему, но это было приятно.
Игорь Дудаков шел и оглядывался. Ему как всегда не хотелось бегать в парке, и он искал, кто бы отговорил его от этого полезного для здоровья занятия. Не бегать без уважительной причины Игорь Дудаков не мог, потому что был человеком твердого характера.
— Привет, старичок! — издалека помахал он Блинкову-младшему. Из того, что Дудаков узнал его сразу, можно было заключить, что вчерашняя презентация не вполне удалась.
Блинков-младший спрятал кролика под куртку и застегнул молнию. Как назло корреспондент «Желтого экспресса» остановился под самыми окнами Голенищевых-Пупырко. Подходить к нему пришлось боком, чтобы бабка Пупырко, если она смотрит в окно, не увидела подозрительной выпуклости под курткой.