Папа замолчал, ожидая, когда единственный сын спросит, за что Эдуард Андреевич обозвал его нахалом.
— Ты сто раз рассказывал, — непочтительно заявил Блинков-младший. — Им с Розой Моисеевной послышалось, что ты сказал не «госсипиум», а «угости пивом». Главное, сейчас он за кого, за наших или за тех?
— Разумеется, за наших! — улыбнулся старший Блинков.
— Если бы разумелось, он бы с самого начала им не поддался. А так что придумал: директором пивной! — разоблачил Эдуарда Андреевича Блинков-младший. — Мало ему Ботанического сада?
— Ботанического сада ему даже многовато, — сказал старший Блинков, — а вот платят постыдно мало. Мы, ученые, хотя бы знаем, что работаем на будущее. А Эдик, во-первых, не ученый, а хозяйственник, во-вторых, старенький. Он считает, что раз ему стали так мало платить, то его работа больше никому не нужна. И потерпеть несколько лет Эдик не может. Очень трудно терпеть несколько лет, когда тебе самому шестьдесят.
— Но ты его убедил? — спросил Блинков-младший.
Папа остановился на светофоре и сидел молча, разглядывая идущих через улицу пешеходов.
— Скорее, я его припугнул, — сообщил он, когда Блинков-младший уже потерял терпение. — Но припугнул как следует. В общем, он теперь будет хороший. А если не будет…
Пешеходы прошли, зажегся зеленый, и старший Блинков большими пальцами нажал на крылышки по бокам руля. Это крылышки газа. Они есть только у машин с ручным управлением, а у обычных машин вместо крылышек педаль.
Автомобиль, Который Никогда Не Угонят, взревел и стал набирать скорость. Он слушался старшего Блинкова, как новенький. Он понимал, что у водителя смутно на душе.
Глава семнадцатая
Что бывает, когда взрослые выдают тайны контрразведки
Деликатно покашливая, «Запорожец» вкатился во двор.
— Знаешь, на каком дрянном бензине он ездит?! Не на всех даже бензоколонках есть такой никудышный бензин, — с гордостью за «горбатого» сообщил старший Блинков. — Ну ничего, у Толика в гараже целая бочка. Сейчас заправимся, чтобы не возиться с утра.
Но заправиться не пришлось. Мешая «горбатому» проехать, у подъезда стоял длиннющий лимузин вишневого цвета. Блинкову-младшему нехорошо сжало грудь. В этом подъезде жила Нина Су. А лимузин Блинков-младший где-то видел.
— Раскорячился, а простому инвалиду уже и не проехать, — ворчал старший Блинков, нажимая на бибикалку. Сигналил «горбатый» негромко, как будто стеснялся.
Дверь подъезда приоткрылась, и в щель высунулась бабья физиономия на треугольных от мускулов плечах.
— Не гуди. Старший князь ездил на этой машине, — быстро сказал папе Блинков-младший. Он узнал и бабьелицего телохранителя, и вишневый лимузин.
— Да что ты! У него же «Волга», — сказал старший Блинков, но сигналить перестал.
— А на этой он приезжал в Ботанический сад, — уточнил Блинков-младший.
Бабьелицый телохранитель слева направо и сверху вниз поводил своей физиономией, противников не обнаружил и осторожно вышел из подъезда. Сейчас, подумал Блинков-младший, появится тело, которое он хранит.
Тело появилось.
Это была Нина Су!
Растрепанная, в домашнем халатике, в черных чулках с дырами на красивых коленках, фотомодель шла, задрав голову, как слепая. Бабьелицый тащил ее за руку. Похоже, он расквасил ей нос.
— А ведь нашей дружбой клялся! — хрипло сказал старший Блинков. — И не успел я уйти, как он бросился звонить. Теперь я очень хочу, чтобы его посадили.
Старший Блинков говорил, конечно, об Эдуарде Андреевиче. Только он мог выдать Нину Су грязным бизнесменам.
Сузив глаза в щелочки, папа смотрел на телохранителя и слепо хлопал по дверце ладонью.
— Ручка выше, — подсказал Блинков-младший. — Ты куда?
— И ты еще спрашиваешь? — удивился старший Блинков, открывая дверцу. Краем гипсового валенка он зацепился за ручной тормоз и стал дергать валенок двумя руками.
Бабьелицый мельком глянул на возню в инвалидном «Запорожце» и ухмыльнулся. На ходу он достал автомобильные ключи с брелоком, нажал, куда надо, и лимузин приветственно бибикнул и мигнул фарами.
Старший Блинков уже стоял одной ногой на асфальте, но гипс опять за что-то зацепился. Блинков-младший не мог помочь, ему мешала спинка водительского сиденья. Папа дергался и постанывал от боли. Он уже не успевал: бабьелицый будто куклу закинул Нину Су в лимузин и усаживался…